Всемирная История
История

Генерал Алексей Эверт

Высшее военно-политическое руководство Российской империи, вступая в Первую мировую войну, вынашивало грандиозные наступательные планы. Реализовать их, однако, оказалось не просто. Австро-венгерское командование, упредив на люблинском направлении русские войска в выдвижении и развертывании, нанесло сильный встречный удар по 4-й армии. Ее командующий, престарелый и нерешительный генерал А. Е. Зальц, растерявшись, потерял управление отходившими соединениями, поставив их тем самым под угрозу разгрома. В столь экстремальных условиях Верховный главнокомандующий великий князь Николай Николаевич решился на крайнюю меру — замену командующего армией. 13 (26) августа на место Зальца был назначен генерал от инфантерии А. Е. Эверт.

general-evert

Алексей Ермолаевич Эверт родился 20 февраля 1857 года. Он происходил из безземельных служивых дворян Московской губернии. В девятнадцать лет от роду Алексей по первому разряду закончил Московское Александровское военное училище и был произведен в армейские подпоручики. Пользуясь правом первоочередного выбора вакансии, он изъявил желание начать офицерскую службу в гвардии. Просьба его была удовлетворена, выпускник училища был назначен младшим офицером в лейб-гвардии Волынский полк и, согласно табели о рангах, подпоручик армии стал прапорщиком в гвардии. Спустя год за отличие в службе молодой офицер был произведен в подпоручики гвардии, таким образом
опередив в чинопроизводстве своих менее прилежных однокашников более чем на два года.

С началом Русско-турецкой войны Эверт в составе полка прибыл на Балканы. В боях с турками он проявил личное мужество и умение руководить подчиненными на поле боя. За отличие при штурме Плевны Алексей Ермолаевич был удостоен первой в своей жизни награды — ордена Св. Анны 4-й степени, который носился на оружии с надписью «За храбрость», вследствие чего оружие именовалось «Анненским». Несколько месяцев спустя грудь молодого офицера украсил орден Св. Станислава 3-й степени с мечами, полученный им за боевые заслуги при переходе русских войск через Балканы. На завершающем этапе войны он был произведен в поручики гвардии. В итоге менее чем за три года офицерской службы Эверт своими боевыми заслугами и усердием выслужил два чина и два боевых ордена. Такое начало сулило большие перспективы в будущем, открывало возможности поступления его в Николаевскую академию Генерального штаба.

Три года учебы прошли быстро. В 1882 году Алексей Ермолаевич закончил по первому разряду академию, был причислен к Генеральному штабу, произведен в армейские капитаны и назначен старшим адъютантом штаба 3-й пехотной дивизии Московского военного округа.

В последующее двадцатилетие Эверт прошел путь, обычный для большинства выпускников академии. Получив четырехлетний опыт работы в штабе дивизии, он пять лет состоял штаб-офицером и офицером для особых поручений при штабе Варшавского военного округа. Затем, успешно пройдя цензовое командование батальоном, он был назначен начальником штаба пехотной дивизии. В 1899 году полковник Эверт получил в командование полк. Спустя год он был произведен в генерал-майоры и стал начальником штаба армейского корпуса. За эти годы его служебные заслуги были отмечены еще пятью орденами: Св. Анны 3-й степени, вторыми степенями Св. Станислава и Св. Анны, Св. Владимира 4-й и 3-й степеней.

Устроилась и личная жизнь Алексея Ермолаевича. В 1890 году 32-летний подполковник женился на дочери генерал-майора Познанского девице Надежде Игнатьевне, которая была на двенадцать лет моложе мужа. Супруги жили дружно. В течение десяти лет в семье Эвертов родились шестеро детей (четыре сына и две дочери), которые были окружены нежной любовью и заботой родителей…

general-i-imperator

По мере обострения обстановки на Дальнем Востоке Эверт решил проситься в действующую армию. Воспользовавшись командировкой в столицу он посетил Главный штаб, где встретил своего коллегу по академии Я. Г. Жилинского. Только что произведенный в генерал-лейтенанты, этот опытный военный чиновник получил назначение на должность начальника полевого штаба наместника императора на Дальнем Востоке генерал-адъютанта адмирала Е. И. Алексеева и был занят тем, что подбирал себе толковых помощников. Благодаря ему Алексей Ермолаевич неожиданно для себя был назначен генерал- квартирмейстером полевого штаба главнокомандующего сухопутными и морскими силами на Дальнем Востоке, став таким образом первым заместителем Жилинского. В этой должности он проработал пять месяцев, был награжден Георгиевским золотым оружием и произведен в генерал-лейтенанты.

В марте 1905 года Эверт назначается начальником штаба 1-й Маньчжурской армии, которой командовал генерал Н. П. Линевич. В этом объединении ему довелось встретиться со многими генералами и офицерами, ставшими боевыми соратниками в Первую мировую войну. Так, генерал-квартирмейстером штаба армии был генерал-майор В. А. Орановский, 3-м Сибирским армейским корпусом командовал генерал-лейтенант Н. И. Иванов, командирами полков были полковники П. А. Лечицкий и А. М. Зайончковский…

Планируя операции и отдельные бои соединений армии, Эверт неоднократно выезжал в войска, нередко оказывался в гуще сражений. Пренебрегая опасностью, порой с риском для жизни, он всегда стремился побывать там, где решалась судьба боя, разобраться в обстановке, встретиться с его непосредственными участниками, подбодрить их личным примером.
По итогам Русско-японской войны Алексей Ермолаевич был награжден орденом Св. Станислава 1-й степени. Граф А. Игнатьев, автор мемуаров «Пятьдесят лет в строю», впервые встретившись с Эвертом в штабе 1-й Маньчжурской армии, писал, что «Алексей Ермолаевич… был в ту пору еще совсем молодым генералом. Высокий стройный брюнет с тщательно подстриженной бородкой, в широких шароварах с красными лампасами, в мягких сапогах с большими шпорами. Он в церкви истово крестился, перед обедом выпивал рюмку водки и ни на минуту не терял подобающего генералу величия».

После окончания войны на Дальнем Востоке Эверт назначается начальником Главного штаба. В структуре Вооруженных сил России этот орган управления занимал важное место. Он ведал личным составом сухопутных регулярных и казачьих войск, вопросами прохождения службы, чинопроизводства и награждением офицеров, пенсионными делами и многим другим. Непродолжительная деятельность Алексея Ермолаевича на посту начальника Главного штаба совпала с началом нового цикла военных реформ, вызванных поражением России в последней войне. Эверт был их сторонником. Получив некоторую возможность влиять на формирование кадровой политики, он сделал многое для того, чтобы служебный рост офицеров и генералов зависел не от их придворных связей, а от профессиональных качеств и боевых заслуг. Однако данный подход к делу начальника Главного штаба многих не устраивал. Работать становилось все труднее, и Алексей Ермолаевич подал прошение о переводе его на командную должность в войска.

В 1908 году А. Е. Эверт был назначен командиром 13 армейского корпуса, а через три года за отличие в службе произведен в генералы от инфантерии. Еще спустя год он был награжден орденом Св. Владимира 2-й степени и направлен на должность командующего войсками Иркутского военного округа и войскового наказного атамана Забайкальского казачьего войска. На этих постах его и застала Первая мировая война.

В середине июля 1914 года Алексей Ермолаевич получил телеграмму от военного министра, требовавшего его немедленного прибытия в столицу для назначения в действующую армию. Сборы были недолгими. В конце месяца он уже был в Петербурге и доложил Сухомлинову о готовности принять новую должность. Однако Владимир Александрович объяснил, что хоть он и военный министр, назначением на должность в действующую армию ведают либо сам государь, либо назначенный Верховным главнокомандующим великий князь Николай Николаевич. Бросалось в глаза, что Сухомлинов обижен второ степенностью роли военного министерства в войне и откровенно интригует против Верховного главнокомандующего. Уже тогда Алексей Ермолаевич сделал вывод, что ничего хорошего из подобного противостояния получиться не может. В письме к жене в Иркутск он писал: «… в поисках должности оказался между двух огней. Уповаю на Господа Бога и Государя, который единственный может объединить усилия всего государства во имя победы над врагом».

2 августа Эверт был принят Николаем II в его резиденции в Царском Селе. До этого, будучи начальником Главного штаба, он неоднократно встречался с императором, знал о некоторых его недостатках. Несмотря на это, генерал был поражен беспечностью, с которой верховный правитель России говорил о предстоящей войне, его пренебрежением к противнику, уверенности в быструю и легкую победу. Желаемого назначения он так и не получил.

— Поезжайте с великим князем в Ставку, там на месте ему будет виднее, как лучше всего использовать ваш опыт и знание дела, — посоветовал на прощание император.
Неопределенное положение Эверта в первые дни войны в целом даже пошло ему на пользу. Он смог разобраться в сложной и противоречивой оперативно-стратегической обстановке по всей линии фронта. И поэтому, когда 13 августа ему было предложено вступить в командование 4-й армией, потерпевшей неудачи во встречном сражении на люблинском направлении, он почти сразу же предложил Верховному главнокомандующему свой замысел действий, потребовав, правда, для его реализации значительные резервы. Ошеломленный компетентностью и напористостью генерала, великий князь не стал сопротивляться и удовлетворил все его просьбы.

razrobotka-plana

В этот же день Алексей Ермолаевич, не дожидаясь отправки резервов, выехал в войска. На железнодорожной станции в Люблине он был встречен начальником штаба армии генерал- майором А. Е. Гутором. Они были знакомы с времен Русско-японской войны, где Алексей Евгеньевич показал себя грамотным и храбрым офицером. Являясь начальником штаба пехотной дивизии, а затем командиром 121 Пензенского пехотного полка, он участвовал во многих сражениях и один из немногих был награжден четырьмя боевыми орденами и Георгиевским Золотым оружием с надписью «За храбрость». После войны с Японией Гутор долгое время командовал лейб-гвардии Московским полком, а с 1913 года был начальником штаба Казанского военного округа. Возглавив штаб 4-й армии в первые дни мировой войны, он хорошо знал обстановку и быстро ввел в нее нового командующего, после чего повез Эверта по корпусам и дивизиям, которые уже вели бой с противником.

В момент вступления Эверта в командование армией ее войска были разделены на две группы. Первая, в составе Гренадерского, 16-го и 14-го армейских корпусов, а также трех кавалерийских дивизий, с начала войны вела боевые действия с противником на правом фланге Юго-Западного фронта. Вторая, состоявшая из Гвардейского, 3-го Кавказского и 18-го армейского корпусов и трех отдельных пехотных дивизий, выдвигалась из резерва. При слиянии этих двух групп должно было образоваться крупнейшее из всех имевшихся в действующей армии объединение, состоящее из пятнадцати пехотных и трех кавалерийских дивизий. Перед ним была поставлена задача — сковать главные силы противника с фронта и создать условия нанесения по ним флангового удара выдвигавшейся с юга 5-й армии под командованием генерала П. А. Плеве.

Перед фронтом 4-й армии действовали 1-я и частично 4-я австро-венгерские армии, возглавляемые генералами Данклем и Ауффенбергом.

Всего в составе вражеской группировки по данным разведки насчитывалось до четырнадцати пехотных и трех кавалерийских дивизий. Незначительно уступая русским войскам по численности соединений, неприятель имел существенное превосходство в тяжелой артиллерии и пулеметах. Кроме того, успешно реализовав свое численное превосходство в первых боях с началом войны, он владел инициативой, захватил выгодные в тактическом отношении районы местности и коммуникации. Зная об этом, Эверт не сомневался, что противник будет стремиться развить достигнутый успех до подхода резервов 4-й армии, нанося главный удар на направлении сменяемых войск. Поэтому он прежде всего поехал на правый фланг армии, где развертывался выдвигавшийся из резерва le¬ft армейский корпус под командованием генерала от кавалерии Н. Ф. Крузенштерна.

pered-boyem

Эверт не ошибся. В день вступления его в командование объединением 1-я австро- венгерская армия возобновила наступление, нанося главный удар по правому флангу 4-й армии. 18-й корпус, не успев занять оборону на указанном ему рубеже, постепенно ввязывался в крайне невыгодное встречное сражение. Узнав об этом, Алексей Ермолаевич непосредственно на местности изменил Крузенштерну прежнюю боевую задачу, разрешив занять оборону несколько севернее, там, где в это время находились главные силы выдвигавшейся на фронт пехоты. С целью выигрыша времени и создания условий для организации обороны передовые кавалерийские соединения вступили в бой в полосе обеспечения и лишь к исходу дня отошли на главную полосу обороны. Благодаря этому вражеские атаки на угрожаемом направлении были успешно отражены.
В это время ухудшилась обстановка в полосе Гренадерского корпуса, который под ударами превосходящих сил противника был вынужден оставить позиции на реке Пор и отойти на север. А. Е. Эверт срочно выехал в штаб генерала И. И. Морозовского, направив в корпус часть резервов. Энергичными мерами ему удалось стабилизировать положение и на этом направлении.

Напряженные оборонительные бои продолжались неделю. Атаки австро-венгерских войск следовали одна за другой на различных участках обороны армии. В эти тяжелые дни Алексея Ермолаевича видели везде: в частях на переднем крае обороны, в штабе объединения в Люблине, в полевых госпиталях. Осунувшийся, с красными от бессонницы глазами, он с трудом находил несколько минут, чтобы перекусить и выпить стакан чая. Зато он не жалел времени на обстоятельную беседу с начальником вернувшегося с разведки казачьего разъезда или на посещение полка, решавшего ответственную задачу Активная деятельность командарма мобилизовывала подчиненных. Объединение выполнило возложенную на него задачу. Противник был остановлен на люблинском направлении и в безуспешных атаках против хорошо подготовленной обороны исчерпал свои резервы. Плодотворная деятельность Эверта в этот период была высоко оценена командованием — «… за отражение неприятельских атак на Люблин в период с 13 по 21 августа 1914 года» он был награжден орденом Св. Георгия 4-й степени.

Стойкая оборона войск 4-й армии способствовала нормализации обстановки на правом крыле Юго-Западного фронта, а успешное продвижение его левофланговых армий делало возможным переход в общее наступление. 21 августа Эверт получил соответствующую директиву от командующего войсками фронта генерала Н. И. Иванова.
Она предписывала передачу двух правофланговых корпусов, 18 и 14, в состав новой 9-й армии во главе с генералом П. А. Лечицким. Оставшимися силами 4-я армия должна была наступать в юго-западном направлении.

Алексей Ермолаевич не возражал против раздела армии на две. Громоздкое объединение, действовавшее на фронте около ста километров при наличии крайне примитивных средств управления, с трудом подчинялось воле командующего, который в свою очередь не мог контролировать обстановку на всех участках фронта. Однако немедленный переход в наступление после тяжелой обороны он считал нерациональным. На этой базе возник первый конфликт между Эвертом и командующим фронтом. Генерал Н. И. Иванов остался глухим к доводам командующего армией. Эверт вынужден был подчиниться.

На следующий день после получения директивы соединения 4-й армии перешли в наступление, которое из-за упорной обороны противника и физического истощения русских войск проходило крайне медленно. За первые трое суток войскам Эверта удалось продвинуться всего на несколько километров, заплатив за это дорогой ценой. Анализируя ход боев, Алексей Ермолаевич продолжал настаивать на прекращении наступления, «если на следующий день враг не дрогнет хоть на одном из атакуемых направлений». Судьба оказалась благосклонной к русским войскам. 27 августа после полудня Гвардейский и Гренадерский корпуса прорвали вражескую оборону на всю ее тактическую глубину. Вместе с австрийскими частями был разгромлен и германский, ландверный корпус генерала Войрша. При поспешном отступлении он оставил на поле боя всю артиллерию своей 4-й пехотной дивизии, было пленено более 5 тысяч солдат и офицеров противника.

С утра следующего дня 4-я армия перешла в преследование врага, стремившегося отойти за реку Сан. Эверт намеревался с ходу форсировать эту водную преграду. Сделать этого не удалось. Ввиду начавшихся проливных дождей уровень воды в реке резко поднялся, мосты были снесены, а полевые дороги стали труднопроходимыми. Темпы преследования упали, переправа замедлилась. Воспользовавшись непогодой, противник оторвался от преследования и отошел на тыловой оборонительный рубеж, где надежно закрепился. Штурмовать его в сложившейся обстановке было бессмысленно. Поэтому наступление 4-й армии, проходившее в рамках Галицийской битвы, было остановлено. Правда, пауза оказалась весьма короткой.

Уже в первой декаде сентября 1914 года германское командование, желая помочь своим союзникам, решило перебросить из Восточной Пруссии в район Кракова, Ченстохова, Калиша основные силы 8-й армии. На их базе была сформирована новая 9-я армия, командующим которой был назначен генерал П. Гинденбург. Задачей этой армии было совместно с 1-й австро-венгерской армией генерала Данкля нанести удары на Сандомир, Ивангород и Варшаву. Удар на Ивангород, приходившийся в стык между Северо-Западным и Юго- Западным фронтами, был главным. Русское Верховное командование, своевременно установив переброску германских войск и в целом разгадав замысел противника, приняло решение прикрыть угрожаемое направление 4-й армией. Генерал А. Е. Эверт 9 сентября получил директиву с требованием немедленно прекратить переправу войск через Сан и уже через два дня начать выдвижение к Ивангород у.

Осуществление фронтального маневра на расстояние свыше 200 километров в сжатые сроки было делом не простым. Его подготовка и проведение требовали огромной напряженной работы командующего, штаба, слаженных действий подчиненных командиров, штабов и войск. Обстановка осложнялась воздействием противника с фронта и непогодой. Но армия успешно справилась и с этой задачей. Подготовка маневра была завершена всего за одни сутки. Эверт решил основные силы армии в район Ивангород а перебросить частично своим ходом, частично по железной дороге. Прикрытие этих войск от ударов противника с фронта возлагалось на 25-й армейский корпус и Уральскую казачью дивизию, которые перемещались по левому берегу Вислы. Такое распределение войск обеспечивало свободу маневра главными силами, удерживало противника на подступах к Висле, которую Эверт рассчитывал превратить в неприступную для врага преграду.

Крупнейший с начала войны фронтальный маневр был проведен успешно. Марш главных сил был совершен за шесть форсированных переходов по 35 километров каждый с одной дневкой. К исходу 17 сентября 16-й и Гренадерский корпуса сосредоточились в новых районах и приступили к возведению переправ через Вислу. Днем позже в Ивангород по железной дороге был доставлен 3-й Кавказский корпус. Одновременно с ним на указанное направление выдвинулись и силы, находившиеся на западном берегу реки. Неожиданно для противника 4-я армия в полном составе встала на его пути.

Замысел Эверта на оборону предусматривал нанесение поражения противнику на западных подступах к Висле и удержание обширного плацдарма с опорой на крепость Ивангород. В военном отношении эта крепость была слабой. Она состояла из центрального ядра, находившегося на правом берегу реки, в котором размещались казармы для личного состава гарнизона и склады. Имелось семь фортов, расположенных по обоим берегам Вислы и предназначенных для прикрытия главной переправы. Все оборонительные сооружения были выполнены из кирпича. Лишь в некоторых капонирах стены были возведены из тонкого бетона, который не мог противостоять даже снарядам артиллерии среднего калибра. Учитывая это, Алексей Ермолаевич предложил командующему фронтом создать перед крепостью и по обе стороны от нее передовую полосу полевого типа глубиной до десяти километров. Она должна была сковать противника на западном берегу Вислы и обеспечить оборону переправ. Однако Иванов, считавший нецелесообразным тратить силы на левом берегу реки, не поддержал это предложение, тем самым позволив противнику почти беспрепятственно выйти к Висле.

А. Е. Эверт подчинился приказу. Подчиненные ему войска организованно отошли за Вислу, разрушив за собой переправы. Каково же было его удивление и негодование, когда двумя днями позже Иванов приказал 4-й армии начать переправу на западный берег реки с целью занятия исходного положения для последующего наступления на противника совместно с соседними армиями. Столь необъяснимые действия командующего фронтом вывели Алексея Ермолаевича из себя. Он хотел даже обратиться с жалобой на Иванова непосредственно к Верховному главнокомандующему. Однако ближайшие помощники, знавшие, что Иванов находится в большой милости у самого царя, отговорили его от столь рискованного шага, посоветовав выполнить и этот приказ.

27 сентября три корпуса 4-й армии переправились через Вислу частью сил и вступили в ожесточенные бои за овладение плацдармами. Из-за превосходства противника в артиллерии, которая прицельным беглым огнем опустошала цепи русской пехоты, закрепиться на западном берегу реки удалось только соединениям 3-го Кавказского корпуса под командованием генерала В. А. Ирмана. Остальные войска, понеся большие потери, к утру следующего дня были вынуждены возвратиться на свой берег. Эверт, желая разделить с подчиненными горечь неудачи, встречал части на берегу Вислы, принимал доклады о потерях, подбадривал раненых. И многие видели в этот день слезы на его глазах. Мысленно же Алексей Ермолаевич был с теми, кто вступил в неравный бой с врагом на Казенецком плацдарме.

Тяжелые оборонительные бои на Казенецком плацдарме продолжались более недели. В ночь на 29 сентября туда из состава 5-й армии был переправлен 17-й армейский корпус генерала П. П. Яковлева, который затем вошел в состав 4-й армии. Этим двум корпусам пришлось отразить многочисленные атаки превосходящих сил противника, выдержать ураганный огонь его тяжелой артиллерии на крайне неудобной для обороны лесисто¬болотистой местности. Они были лишены поддержки своей артиллерии, которая из-за малой мощности и расположения огневых позиций на восточном берегу реки не могла решать огневые задачи в их интересах. Потери русских войск убитыми и ранеными исчислялись десятками тысяч. Об эвакуации убитых в тыл не могло быть и речи. Павшие свозились в одно место, а затем хоронились в братских могилах. Легко раненные, получив первую медицинскую помощь, как правило, возвращались в строй. И только тяжело раненные под покровом ночи переправлялись через Вислу в лодках, которые доставляли на плацдарм боеприпасы и продовольствие.

В течение недели А. Е. Эверт дважды переправлялся на плацдарм и, несмотря на постоянный обстрел вражеской артиллерии, верхом на лошади в сопровождении адъютанта разъезжал по частям, беседовал с младшими офицерами и солдатами, уточнял обстановку на местности, подбадривал. Его присутствие на линии огня воодушевляло бойцов и командиров, а спокойствие придавало уверенность в скорой победе. И лишь очень немногие знали, что сам Алексей Ермолаевич крайне отрицательно относился к своей браваде. Однажды в беседе с офицерами штаба армии он признался в этом.
— Я каждый раз со страхом в душе и злостью на нашу русскую действительность выезжаю в дивизии Ирмана и Яковлева. Меня пугает не возможность смерти или увечия, — сказал он, — я к этому готов. Меня страшит мысль о том, что я, в угоду никому ненужной традиции бывать командующему на линии огня, могу покинуть войска в самый разгар операции, когда от командующего зависит многое. В этом плане я не скрываю, что являюсь сторонником немецких подходов, когда командующий руководит боем со стороны, не подвергаясь ежеминутной опасности быть сраженным случайной пулей. И поверьте мне, толку от такого руководства намного больше.

19 сентября на совещании в Холме Верховным главнокомандующим было решено оборону Варшавского района поручить генералу Рузскому, переподчинив ему для этого 2-ю и 5-ю армии. Вследствие этого армия Эверта оказалась на правом фланге Юго-Западного фронта. Полоса ее обороны увеличилась до 50 километров. На удержание занимаемого рубежа едва хватило сил. «Но Н. И. Иванов по-прежнему настаивал на переносе боевых действий на западный берег реки».

С октября бои на Казенецком плацдарме вспыхнули с новой силой. Пытавшаяся наступать русская пехота практически топталась на месте. Только части 17 армейского корпуса за три дня смогли продвинуться вперед на 150-200 метров, понеся при этом большие потери. Видя это, Эверт приказал прекратить активные действия на этом направлении.
В очередной раз командующий армией и его ближайшие помощники выехали в войска, чтобы детально изучить обстановку на местах. После рекогносцировки Эверт решил перегруппировать силы на правый фланг армии и нанести удар севернее реки Радомка, там, где по условиям местности противник менее всего ждал наступления русских. Перегруппировка с соблюдением скрытности была завершена 6 октября. Ночью накануне наступления разведкой был установлен отход вражеских войск перед фронтом армии. Корпуса немедленно перешли к его преследованию. На третьи сутки шесть передовых дивизий 4-й армии, наступавших на фронте свыше 45 километров, подверглись встречному удару пяти дивизий противника, обладавших значительным превосходством в артиллерии. Возникло неожиданное для Эверта встречное сражение, которое угрожало сорвать наступление его войск. Потребовалось немало усилий, чтобы удержать занимаемый рубеж и сохранить силы, необходимые для последующих действий.

Встречное сражение на подступах к Рад ому стало началом более крупной операции, в которую оказалась втянутой не только 4-я, но и 9-я армии Юго-Западного фронта. Она продолжалась шесть дней и была выиграна русскими войсками. 14 октября австро-венгерские соединения вновь начали отход. 4-я армия продолжила их преследование, стремясь «поскорее преодолеть неудобную для боя полосу лесов». 18 октября ее соединения, прорвав очередной оборонительный рубеж противника, ночной атакой овладели укрепленным пунктом Кельцы, в котором были захвачены более 600 австрийцев. 26 октября русские войска вышли на подступы к реке Пилица, продвинувшись таким образом за месяц боев в глубь территории противника на 160 километров. За умелое руководство армией в этой операции Эверт был награжден орденом Белого Орла с мечами.

Алексей Ермолаевич мало радовался новой награде. К концу операции состояние армии было поистине плачевным. Ее потери убитыми и ранеными составили 597 офицеров и 47 200 нижних чинов. Запасы боеприпасов и продовольствия были почти полностью израсходованы. В докладе начальнику штаба фронта генералу М. В. Алексееву он писал: «… не военный расчет, а судьба сопутствовала нам на пути к этой победе. Мне стыдно, что я пошел на риск и повел за собой других. Кровь бесцельных жертв лежит на мне и на тех, кто не позволил это наступление подготовить как следует. Бог нам всем судья».

Австро-венгерское командование, в очередной раз потерпев неудачу, не отказалось от наступательных планов в полосе Юго-Западного фронта. С этой целью в конце октября в районе Ченстохова была сосредоточена группа генерала Войерша в составе пяти дивизий. Сюда же в срочном порядке с Карпат перебрасывалась 2-я австро-венгерская армия, состоявшая из двух армейских корпусов и двух кавалерийских дивизий. Верховное командование русской армии решило разгромить эту группировку до воссоединения ее сил.
30 октября 4-я армия была передана в оперативное подчинение командующему Северо- Западным фронтом генералу Рузскому, который сразу же приказал ей наступать на Ченстохов. Эверт пытался доказать, что без должной материальной подготовки на успех наступления рассчитывать трудно. Однако, как это уже было не раз, доводы не возымели действия, и он был вынужден подчиниться приказу.

Как и предполагал Алексей Ермолаевич, наступление проходило тяжело. Взаимодействие 4-й армии с остальными армиями Северо-Западного фронта было нарушено. Н.В. Рузский, готовивший также наступление и в Восточной Пруссии, южному участку фронта уделял мало внимания. Наконец это стало ясно и Ставке, которая на третий день вернула армию Юго- Западному фронту, подтвердив ей прежние наступательные задачи. Пока Н. И. Иванов пытался взять управление на себя, 4-й армии довелось отразить несколько сильных контрударов противника, исчерпав при этом последние резервы личного состава и боеприпасов. Поэтому к 6 декабря, после упорных оборонительных боев на захваченном рубеже, армия по приказу командующего фронтом несколько отошла назад, с тем «чтобы ликвидировать выступ и улучшить занимаемое положение». За Ченстоховскую операцию Алексей Ермолаевич был награжден орденом Святого Александра Невского с мечами.

Всего в должности командующего 4-й армией А. Е. Эверт состоял ровно год. За это время он провел несколько операций в составе войск Юго-Западного фронта. В ряду отличившихся военачальников к весне 1915 года его имя стояло на втором месте, следом за именем генерала Н. В. Рузского. На Алексея Ермолаевича возлагались большие надежды, он рассматривался в качестве основного претендента на пост командующего Юго-Западным фронтом, с которым Н.И. Иванов явно не справлялся.

Однако не все высоко оценивали его способности. Комендант крепости Ивангород генерал-майор А. В. Шварц, например, тесно сотрудничавший с Эвертом во время Варшаво- Ивангородской операции, позже в своих мемуарах писал, что в бытность командующим армией тот «имел вид очень энергичного человека, но на самом деле таковым не был. Я не могу сказать, что он был нерешительным. Но в продолжение всего командования 4-й армией обнаружил большую растерянность и ни разу не принял такого решения, которое при умелом проведении дало бы громкий успех или нанесло бы удар при обратных обстоятельствах. Однажды он мне сказал: «Моя армия никогда не имела большого успеха, но никогда и не несла больших потерь». И в этих словах был весь Эверт. Другим его недостатком было пристрастие к офицерам Генерального штаба. Принадлежа к этой корпорации, он отдавал ее членам явное предпочтение и часто совершенно несправедливое. Однако за всеми этими недостатками скрывался лично храбрый человек с добрым сердцем».

В августе 1915 года в структуре высшего военного руководства России произошли перемены. Все началось с того, что на третий день этого летнего месяца на совещании высших должностных лиц Ставки и Северо-Западного фронта в Волковыске было принято решение о разделе последнего на Западный и Северный фронты. Командование Западным фронтом принял генерал М. В. Алексеев, а Северным — оправившийся от болезни генерал Н. В. Рузский. 25 августа в Верховное командование вступил Николай II, пригласив к себе начальником штаба генерала М. В. Алексеева. На освободившуюся должность командующего Западным фронтом был назначен генерал Эверт.

В Минске, где находился штаб фронта, его встретили начальник штаба генерал- лейтенант М. Ф. Квецинский и генерал-квартирмейстер штаба генерал-майор П. П. Лебедев. Они ввели нового командующего в оперативную обстановку. Фронт состоял из пяти армий: 10, 1, 2, 4-й и 3-й. В составе этих объединений насчитывалось около 70 пехотных и 15 кавалерийских дивизий, в рядах которых состояли 414 тысяч человек личного состава, из которых 370 тысяч были пехотинцы. Морально-боевое состояние войск было невысоким. Так, начальник штаба 1-й армии докладывал, что «по имеющимся сведениям многие нижние чины 26 корпуса, самовольно оставившие строй, бродят вблизи Полесской железной дороги, направляясь к Лиде. Командующий армией приказал принять самые энергичные и крутые меры по возвращению указанных нижних чинов в свои части». Не в лучшем состоянии были и другие соединения. 25 августа командир конного отряда генерал Тюлин докладывал командиру Гвардейского корпуса генералу Олохову: «Считаю долгом службы доложить вам

о состоянии входящего в мой отряд 496 пехотного полка. По заявлению его командира, в настоящее время полк насчитывает шестьсот штыков. За короткое время он потерял убитыми, ранеными, пропавшими без вести и больными около четырехсот человек. В боевом отношении полк ненадежен. Нижние чины почти исключительно латыши, уроженцы Ковенской губернии. Склонны к дезертирству, так как имеют возможность скрываться среди местного населения».

Войскам Западного фронта противостояли три германские армии, объединенные в группу под командованием генерала П. Гинденбурга. В составе этих сил имелось 37 пехотных и шесть кавалерийских дивизий, в рядах которых, по сведениям русской разведки, насчитывалось около 300 тысяч человек пехотинцев и 12 тысяч кавалеристов. На первый взгляд могло показаться, что при таком соотношении сил противник не решится на активные наступательные действия. Однако Гинденбург рассудил иначе. Германское командование, скрытно перегруппировав войска на виленское направление, в конце августа 1915 года начало наступательную операцию, получившую название «Свенцянский прорыв». Она проходила на стыке Северного и Западного фронтов. Там в полосе, не превышавшей 30 километров, были сосредоточены 10 пехотных и четыре кавалерийские дивизии противника. Они нанесли внезапный удар против конного отряда генерала Тюлина, состоявшего из трех кавалерийских и двух пехотных дивизий. Добившись более чем трехкратного превосходства в силах и средствах, 27 августа (8 сентября) противник начал теснить русские войска. Между Северным и Западным фронтами образовался разрыв в 60 километров. Устремившись в него, германские соединения к исходу дня наступления продвинулись на 8 — 10 километров. В последующие три дня они, прорвав оборону на глубину до 75 километров, вышли на подступы к Под брад зе, нависая над правым флангом 10-й армии.

Происходившие события застали Эверта что называется врасплох. Не успев даже познакомиться с войсками и командирами, он был вынужден решать задачу по отражению наступления противника. Алексей Ермолаевич с головой окунулся в это нелегкое дело. Он решил немедленно усилить группировку войск на правом фланге фронта, направив туда 2-ю армию генерала В. С. Смирнова. Однако для ее выдвижения и развертывания на новом направлении требовалось не менее пяти суток, которые противник использовал в своих интересах. 2 сентября германская кавалерия появилась в районе Молодечно в глубоком тылу 10-й армии, создав угрозу ее окружения. На следующий день в Ковно прибыли кайзер Вильгельм и начальник германского генерального штаба Фалькенгайм. Это лучше всего говорило о важности событий, происходивших в полосе Западного фронта.

7 сентября 2-я армия начала наступление в районе Молод ечно и через два дня форсировала реку Вилию. На стыке фронтов по предложению Эверта Ставкой было создано объединение конницы, состоявшее из трех кавалерийских корпусов, под общим командованием генерала В. А. Орановского. Это был первый случай в отечественной военной истории объединения под единым командованием больших масс конницы (41 кавалерийский полк) с целью развития успеха в оперативной глубине обороны противника. Однако Орановский не смог выполнить поставленной задачи. Расстроенный этим обстоятельством, в середине сентября Эверт писал генералу: «Действия вашей конницы за минувшие три дня до крайности вялы и нерешительны. От семи дивизий можно было ожидать, что они разобьют отходившие разрозненные конные дивизии противника, прорвутся в направлении Свенцяны… Но пехотные корпуса уже догнали вашу конницу…»

Наступательная операция русских войск постепенно затухала. Видя это, Алексей Ермолаевич решился на очередной смелый шаг — переброску в район Свенцяны с гродненского направления 1-й армии генерала А. И. Литвинова. После некоторых колебаний Ставка одобрила это предложение. 17 сентября корпуса этой армии, совершив 150- километровый марш-маневр, вышли на рубеж действий кавалерии В. А. Орановского в районе По ставы. Но и эти меры желаемых результатов не дали.

Ввод в сражение 1-й армии происходил на широком фронте и неодновременно, наступление проходило крайне вяло. А. Е. Эверт вынужден был учить командарма элементарным азам военного искусства. 20 сентября он писал А. И. Литвинову: «… противник занимает сильную по природе и укрепленную позицию. Ваше равномерное на всем фронте наступление едва ли может привести к успеху. Между тем, удерживая вас небольшими сравнительно силами, противник через некоторое время может подвезти подкрепления. Поэтому необходимо решительное наступление и сосредоточение сильной артиллерии и кулака там, где будете наносить удар. Без этого вы не достигнете успеха».

Литвинов не выполнил указаний командующего фронтом и продолжал атаковать противника, имея практически равномерное распределение сил и средств в полосе наступления. В результате этого большинство атак завершались неудачно, а наступавшие войска понесли большие потери. Особенно сильно пострадали соединения 1-го Сибирского корпуса, потерявшие до 50 % своего личного состава. Значительными были потери и в других соединениях. И поэтому, когда наконец 23 сентября Литвинов решился на ввод в сражение 14 армейского корпуса, до тех пор остававшегося в его резерве, наступательные возможности армии уже были утеряны. Продвинувшись всего на несколько сот метров, ее корпуса застыли на месте и самостоятельно начали закрепляться на достигнутом рубеже. За шесть дней боев потери 1-й армии превысили 20 тысяч человек.

Большие были потери и в других армиях. 10-я армия, первой приняв на себя удар противника, за месяц оборонительных боев потеряла убитыми, ранеными и пленными свыше 33 тысяч солдат и офицеров. Потери 2-й армии за 20 дней составили почти 25 тысяч человек. Всего же войска Западного фронта в Свенцянской операции потеряли около 80 тысяч человек, так и не восстановив ранее утраченного положения. К концу сентября 1915 года линия соприкосновения войск сторон стабилизировалась по рубежу По ставы, озеро Нарочь, Сморгонь, Делятичи, Барановичи и далее по реке Бобрик. Она проходила в нескольких десятках километров восточнее, чем в начале операции.

Несмотря на столь неутешительные результаты, войскам фронта удалось сорвать хорошо подготовленное наступление значительно превосходящих сил противника, избежать окружения и разгрома 10-й армии. Последнее было вполне возможно, если бы Эверт не решился на ряд неординарных мер, таких как переброска двух армий на новые направления и заполнение создавшейся бреши высокоманевренными соединениями кавалерии. Заслуживает внимания попытка создания кавалерийского объединения Орановского, как эшелона развития успеха. Все это свидетельствует о возросшем профессиональном уровне командующего Западным фронтом, что было отмечено Верховным главнокомандующим. 8 октября 1915 года был подписан указ о награждении генерала Эверта орденом Св. Георгия 3-й степени «За полное поражение двумя корпусами в мае одного из австрийских корпусов, за нанесение поражения в июне нескольким австрийским дивизиям на Люблинском направлении, за искусное маневрирование войсками в сентябре, воспретившее прорыв противника между городами Двинском и Сморгонью».

Осенью в полосе Западного фронта наступило относительное затишье. Обе стороны, измотанные напряженными летними и сентябрьскими боями, нуждались в пополнении и отдыхе. Алексей Ермолаевич был занят анализом причин неудачных действий подчиненных ему войск. По его приказу штаб фронта восстанавливал все детали операции, производил повторные расчеты, оценивал свои действия и действия подчиненных инстанций в той или иной ситуации. Детальный разбор был произведен в присутствии командующих армиями, многие из которых на этом мероприятии чувствовали себя весьма неуютно. Вернувшись в объединения, они, в свою очередь, должны были произвести подобные разборы с командирами корпусов и дивизий. Данная практика критического анализа только что завершившейся операции была новой для русской армии.

Алексей Ермолаевич не ограничился критикой действий командующих, командиров и войск на разборе. Некоторые из них по его ходатайству были отстранены от должностей. К отдельным были применены крайние меры, причем без учета чинов и заслуг. Показательным в этом плане может считаться дело коменданта крепости Ковно генерала от кавалерии В. Н. Григорьева, который был обвинен Эвертом в плохой подготовке крепости к обороне и самовольном оставлении ее с началом наступления противника. По мнению командующего фронтом, все это ускорило падение Ковно, гарнизон которого прекратил сопротивление, не исчерпав свои возможности. Григорьев был отдан под суд и по его приговору лишен чинов, орденов, дворянства, состояния, исключен из военной службы и сослан на каторжные работы сроком на 15 лет. Несмотря на ходатайства многочисленных заступников, А. Е. Эверт утвердил этот приговор, показав тем самым, что за внешностью доброго человека скрывается суровая натура военачальника, ответственного за судьбу фронта.

Конец 1915 года был скрашен приездом на Западный фронт императора. 20 декабря Эверт встретил его поезд на станции Замирье, откуда Николай II отправился на автомобиле в 3-ю и 4- ю армии. Затем императорский поезд отправился на юг, где был произведен смотр соединениям остальных армий. Николай II на Западном фронте провел 4 дня, посетил все его армии, остался довольным состоянием и боевым духом войск. В оперативные планы фронта и его объединений Верховный главнокомандующий по своему обыкновению не вникал. На прощание он произвел Алексея Ермолаевича в генерал-адъютанты и, довольный содеянным, отбыл к семье в Царское Село.

В последних числах января 1916 года император вновь посетил войска Западного фронта. Зная пристрастие царя к смотрам, А. Е. Эверт показал ему ряд соединений 1-й и 2-й армий, состоянием которых император остался доволен. Присутствующий при этом начальник английской военной миссии при русской Ставке генерал Джон Вилльямс от имени своего правительства вручил Алексею Ермолаевичу орден Бани 2-й степени. После отъезда высоких гостей Эверт, вертя в руках большую красивую коробку с орденом, горько жаловался: «Лучше бы снарядов прислали или, в худшем случае, консервов. Пусть бы солдаты порадовались…»

В марте 1916 года по требованию Ставки с целью облегчения положения французов в районе Вердена войсками Северного и Западного фронтов была проведена Нарочская наступательная операция. Она не дала существенных результатов. Основными причинами стали недостаток тяжелой артиллерии, снарядов, наступившая распутица, а главное — плохая координация действий фронтов со стороны Ставки. Тем не менее, наступление имело и свои положительные стороны, оказав влияние на ход борьбы на западноевропейском театре войны. Оно вынудило германское командование перебросить на восток четыре лучшие свои дивизии, в результате чего германские атаки на Верден были временно прекращены. Это позволило союзникам восстановить и укрепить пошатнувшуюся оборону и подвезти резервы.

Нарочская операция, призванная отвлечь германское командование от Вердена, с самого начала широко афишировалась английской и французской прессой, ее результаты умышленно преувеличивались. Правительства этих стран были щедры на награды для своих верных союзников, ими были украшены гимнастерки тысяч русских солдат и офицеров. Алексей Ермолаевич был отмечен сразу двумя орденами: большим офицерским крестом французского ордена Почетного легиона и английским орденом Св. Михаила и Георгия 1-й степени с цепью. По-видимому, эти награды должны были стать стимулом для дальнейших активных действии русских войск.

Но Эверт по этому вопросу имел другое мнение. В конце марта, когда генерал М. В. Алексеев по приказу императора собрал командующих фронтами на совещание с целью обсудить ближайшие планы действий русских войск, А. Е. Эверт выступил противником наступления. Его поддержал командующий Северным фронтом генерал А. Н. Куропаткин. И только недавно вступивший в командование Юго-Западным фронтом генерал А. А. Брусилов высказался за наступление. Между генералами возникли разногласия, которые так и остались не решенными. Это отрицательно отразилось на событиях, происшедших летом 1916 года.

ukritie-dlya-pexoti

С началом наступления армий Юго-Западного фронта, вошедшего в историю как Брусиловский прорыв, А. Е. Эверт, сославшись на «возможность дождливой погоды в ближайшие два дня и незаконченность сосредоточения одной из дивизий с тяжелой батареей», приказал командующему 3-й армией отложить начало наступления на пинском направлении на шесть дней. Сообщая М. А. Алексееву об этом решении, он сумел доказать, что немедленное наступление войск Западного фронта нерационально до тех пор, пока армии А. А. Брусилова не прорвут оборону противника. Как это ни странно, но его доводы в Ставке были восприняты положительно.

3 июня штаб Западного фронта получил уточненную задачу. Ему предписывалось через 12-16 дней организовать крупномасштабное наступление из района Барановичей на Гродно. Однако и эта директива осталась не выполненной. Исходя из этого можно констатировать, что во время Брусиловского прорыва Эверт больше мешал, чем помогал войскам Юго- Западного фронта. Это окончательно испортило отношения между ним и А. А. Брусиловым, который напрямую винил Алексея Ермолаевича в том, что операция не вполне достигла намеченных целей. Не соглашаясь с этим, Эверт написал Брусилову большое письмо, в котором изложил свои соображения о причинах незавершенности операции. Однако Алексей Алексеевич даже не стал его читать, сославшись на то, что у него нет адъютанта, способного разобрать почерк командующего Западным фронтом. Этот намек имел свои основания.
Дело в том, что почерк Эверта и на самом деле был ужасный. Огромные, похожие на полки буквы почти не поддавались чтению. Кроме того, он иногда так увлекался, что мысли опережали руку, вследствие чего случались курьезы. Однажды в резолюции вместо слова «армия» он написал «Мария». Получилось нечто вроде того, что «приказываю вашей Марии не уклоняться от встречи с противником». К несчастью, имя жены командарма было «Мария», что породило немало насмешек среди штабных работников. Чтобы избежать подобных случаев, каждый из командармов Западного фронта имел при себе специального адъютанта, способного разбирать почерк Эверта. Сам же Алексей Ермолаевич также постоянно возил с собой капитана Некрасова, который сравнительно легко читал его почерк, диктуя документы машинисткам. Вот на него-то и намекал Брусилов, получив письмо от Эверта. Алексею Ермолаевичу каким-то образом стало известно о сказанном, и впредь он не предпринимал попыток сблизиться со своим южным соседом.

Со второй половины лета обстановка в полосе Западного фронта стабилизировалась. Редкие и непродолжительные бои на различных его участках лучше всего свидетельствовали
об усталости войск обеих сторон, об истощении их материальных запасов. Последнее больше всего беспокоило Алексея Ермолаевича. Не особенно рассчитывая на помощь правительства и Верховного командования, он заблаговременно отдал войскам приказ готовиться к зиме. На позициях оборудовались землянки, в тылу утеплялись лазареты, сооружались бани. Интенданты командировались в тыл для заготовки теплого обмундирования, обуви, закупки скота и фуража. Все эти мероприятия находились под постоянным контролем командующего и его штаба. Специальные комиссии время от времени направлялись в войска, проверяли положение дел на местах, строго спрашивая с нерадивых командиров и начальников. Только благодаря заблаговременно предпринятым мерам, распорядительности и настойчивости Эверта и его ближайших помощников войска Западного фронта к надвигавшейся зиме оказались подготовленными намного лучше, чем на других фронтах.

pozisiya-russkoy-pexoti

Об этом периоде жизни А. Е. Эверта можно найти несколько страниц в мемуарах бывшего помощника генерал-квартирмейстера штаба Западного фронта А. А. Самойло. Он пишет, что штаб фронта размещался в центре Минска, в здании гимназии. Ежедневно весь состав штаба собирался к обеду в офицерском собрании, куда приходил и сам Эверт. Проходя по большому залу мимо присутствующих чинов штаба, он благосклонно подавал руку генералам. Садясь за стол, делал знак протоиерею фронта, который благословлял трапезу. При этом сам Алексей Ермолаевич истово крестился, подавая пример всем остальным. Многие знавшие его считали, однако, что набожность командующего больше показная, чем действительная. И в другом разные люди пытались увидеть двойственность натуры этого человека. Тот же Самойло отметил, что однажды, собираясь ехать кататься верхом за город с генерал-квартирмейстером штаба фронта П. П. Лебедевым, он предложил сопутствовать им, как хорошей наезднице, родственнице одного из работников штаба, служившей сестрой милосердия в минском госпитале. За городом всадников встретил проезжавший на автомобиле Эверт и погрозил им пальцем. На следующий день за обедом в Офицерском собрании он заметил: «В военное время нельзя обращать внимание на женщин». Но через два дня после этих событий автор мемуаров был свидетелем того, как при встрече с красивой женщиной Алексей Ермолаевич не только пристально на нее посмотрел, но даже обернулся ей вслед. Встретившись при этом взглядом со случайно оказавшимся позади него подчиненным, он смутился, но все же изрек: «Как хороша!»

Тем временем войска фронта готовились к боям. Мнение командующего фронтом о их состоянии было, как свидетельствовали очевидцы, невысоким. Он считал, что действуют войска вяло и нерешительно, особенно по сравнению с немцами, энергичными до дерзости. По его мнению, соединения фронта утратили возможность к свободному маневрированию, приобрели склонность ведения боя плечом к плечу, постоянно опасаясь за свои фланги и тыл. Удары наносились разрозненно и разновременно, резервы использовались неумело, достигнутые успехи не развивались, а артиллерийская стрельба велась не по конкретным целям в интересах пехоты, а по площадям. Все это и приводило к тому, что успехи были незначительными, а потери огромны. «У многих, слышавших его высказывания, — подчеркивал А. Самойло, — закрадывалась мысль о том, что говорил Эверт о своих войсках как посторонний наблюдатель или как человек, потерявший надежду что-либо изменить к лучшему».

Без особого интереса воспринял Алексей Ермолаевич приезд на Западный фронт в январе 1917 года румынского наследного принца, который стремился таким образом отблагодарить Россию за военную поддержку его страны. Вместе с ним приехал и представитель сербского правительства, который хорошо был известен в войсках как большой любитель русской водки. Ориентируясь на наследного, Эверт организовал встречу таким образом, чтобы она включала не столько смотры войск, сколько посещение обедов и ужинов в Офицерских собраниях. Такой прием гостям очень понравился. В память о визите Эверту остались сербский орден Карагеоргиевской Звезды с мечами 2-й степени и румынский орден Звезды Большого Креста. Это были последние награды Алексея Ермолаевича в его длинной военной жизни.

Как истинный монархист, Февральскую революцию генерал от инфантерии А. Е. Эверт воспринял болезненно. Однако видя полную неспособность Николая II управлять страной и армией, он совместно с другими командующими фронтами высказался за его отречение. Вслед за этим, 10 марта 1917 года, он подал на имя военного министра Временного правительства А. И. Гучкова прошение об увольнении со службы по состоянию здоровья. Вскоре был получен положительный ответ.

В конце марта, передав командование фронтом генералу от кавалерии В. И. Ромейко- Гурко, Алексей Ермолаевич выехал в Москву, где проживали его жена и две дочери: девят над цат и летняя Валентина и шестнадцатилетняя Вера. Сыновья продолжали находиться в действующей армии и их судьбы очень беспокоили родителей. В столь тревожной атмосфере Эверт встретил октябрьские события, плохо понимая происходящее и не принимая в нем никакого участия. Но в том, что страна вступает в тяжелое смутное время, он не сомневался. И стремясь держаться подальше от центров политической борьбы, Алексей Ермолаевич настоял на переезде семьи весной 1918 года сперва в Смоленск, затем в небольшой подмосковный городок Верея.

С началом «красного террора», опасаясь стать его жертвой, Эверт приехал в Москву и обратился за помощью к своему сослуживцу по Западному фронту П. П. Лебедеву, в то время возглавлявшему Мобилизационный отдел Всероглавштаба, а затем ставшему начальником Полевого штаба РВС Республики. Тому удалось добиться для Эверта и его семьи «охранной грамоты» за подписью Народного комиссара по военным делам Н. И. Подвойского. От Алексея Ермолаевича была взята расписка, что он не только не будет сотрудничать, но и вступать в переговоры с «контрреволюционными элементами».

А. Е. Эверт держал данное слово, ведя тихую жизнь провинциального обывателя. Но ее размеренный ритм впервые был нарушен осенью 1922 года. Алексей Ермолаевич был арестован, но после трех месяцев сидения в Бутырской тюрьме освобожден. Вернулся домой изнеможенный и морально надломленный. Через год его без всякой на то причины арестовали снова и снова отпустили. Третий арест последовал осенью 1925 года. На этот раз из тюрьмы А. Е. Эверт вышел только в марте следующего года совершенно больным.

Через неделю после его возвращения в дом нагрянули с обыском местные чекисты. Перевернули все вверх дном, обругали матерно жену и дочерей, избили сына, пытавшегося защитить женщин. Ничего не найдя, они ушли, пообещав вскоре вернуться вновь. Когда «слуги закона» уехали, Алексей Ермолаевич впервые не выдержал и заплакал.
— Не дадут они вам жить спокойно. Не простят моего генеральского прошлого. Уж лучше бы я умер в тюрьме, как другие, — твердил он.

10 мая в теплый весенний вечер, когда семья завершала ужин, у дома Эвертов вновь остановилась машина и из нее вышли суровые люди в гимнастерках, перетянутых скрипучими ремнями. При виде их в отчаянии вскрикнула младшая дочь.

Алексей Ермолаевич быстро встал из-за стола и вышел в спальню. Через несколько секунд оттуда раздался выстрел.

В тот раз обыска, оскорблений и побоев не было. Осмотрев покойника и переговорив о чем-то между собой, чекисты ушли, оставив окаменевшую в ужасе и горе семью. Через два дня тело бывшего генерала от инфантерии А. Е. Эверта было предано земле на местном кладбище. Так, немного не дожив до семидесяти лет, ушел из жизни российский генерал, активный участник трех войн, кавалер четырнадцати отечественных и семи иностранных орденов.


  • Здравствуйте Господа! Пожалуйста, поддержите проект! На содержание сайта каждый месяц уходит деньги ($) и горы энтузиазма. 🙁 Если наш сайт помог Вам и Вы хотите поддержать проект 🙂 , то можно сделать это, перечислив денежные средства любым из следующих способов. Путём перечисления электронных денег:
  1. R819906736816 (wmr) рубли.
  2. Z177913641953 (wmz) доллары.
  3. E810620923590 (wme)евро.
  4. Payeer-кошелёк: P34018761
  5. Киви-кошелёк (qiwi): +998935323888
  6. DonationAlerts: http://www.donationalerts.ru/r/veknoviy
  • Полученная помощь будет использована и направлена на продолжение развития ресурса, Оплата хостинга и Домена.
Генерал Алексей Эверт Обновлено: Декабрь 1, 2016 Автором: admin

Добавить комментарий

Пожалуйста, поддержите проект
Помощь сайту:
  1. R819906736816 (wmr) рубли.
  2. Z177913641953 (wmz) доллары.
  3. E810620923590 (wme)евро.
  4. Payeer-кошелёк: P34018761
  5. Киви-кошелёк (qiwi): +998935323888
  6. DonationAlerts: http://www.donationalerts.ru/r/veknoviy Полученная помощь будет использована и направлена на продолжение развития ресурса, Оплата хостинга и Домена.