Всемирная История
История

Генерал Антон Деникин

За время Первой мировой войны Антон Иванович Деникин сделал стремительную карьеру пройдя должности генерал-квартирмейстера армии, командира бригады, командира дивизии, командира корпуса, командующего армией, начальника штаба Верховного главнокомандующего и командующего войсками фронта.

generalantonАнтон Деникин родился 4 (16) декабря 1872 года в деревне Шпеталь Дольный, пригороде Впоцлавска Варшавской губернии, входившей в те времена в состав Российской империи. Отец его, Иван Ефимович, родившийся в 1807 году, происходил из крепостных крестьян Саратовской губернии. Двадцати семи лет от роду он был сдан помещиком в рекруты на двадцать пять лет. Однако прослужил Иван Ефимович в армии значительно больше, сорок два года. Он участвовал в Венгерском походе 1849 года, в Крымской войне, в усмирении Польского восстания 1863 года, за 22 года солдатской службы дослужился до звания фельдфебеля. Сдав экзамены на офицерский чин, в 1856 году Иван Ефимович был произведен в прапорщики и назначен на службу пограничной стражи в Польшу, спустя 12 лет вышел в отставку в чине майора. А через два года, в возрасте 64 лет, женился вторым браком на 27-летней полячке Елизавете Федоровне Вржесинской, происходившей из семьи обедневших землевладельцев. Единственным ребенком от этого брака и был Антон.

Семья Деникиных — пять человек, включая деда по матери и няньку, — существовала на пенсию Ивана Ефимовича в 36 рублей в месяц. Детство Антона прошло в большой нужде. Мальчиком он воспринимал бедность своей семьи как нечто вполне естественное, поскольку его друзья жили примерно в таких же условиях.

В четыре года Антон научился читать, а в девять лет, в 1882 году он выдержал экзамен в первый класс Влоцлавского реального училища. В то время реальные училища выпускали молодежь с хорошим знанием математики, физики, химии, космографии, естествознания, рисования и черчения. Они готовили компетентные кадры к поступлению в высшие специальные учебные заведения, инженерные училища. Появилась возможность изменить в будущем материальное положение семьи. Это было важным событием и большой радостью для родителей. Осталось это событие в памяти и у Антона, поскольку впервые в жизни Иван Ефимович и Елизавета Федоровна повели своего сына в кондитерскую, где угостили его шоколадом и пирожными.

В 1885 году умер Иван Ефимович. Пенсия сократилась до 20 рублей. Материальное положение семьи резко ухудшилось. Тринадцатилетний ученик реального училища Антон Иванович начал подрабатывать репетиторством, чаще всего по математике, где его способности проявились особенно рано. В училище он пользовался большим уважением у одноклассников и преподавателей, заслужив прозвище Пифагор. Достаточно высокие успехи были у него и в изучении русского языка. Уже в четвертом классе училища начались его «литературные упражнения», заключавшиеся в написании для товарищей-одноклассников трех-четырех домашних сочинений на одну тему.

В 1890 году Антон успешно закончил реальное училище. Перед ним открывались хорошие перспективы гражданской службы. Но рассказы отца об армейской жизни, походах, его желание видеть на плечах сына офицерские погоны, посещения военных городков и стрельбищ, наблюдения за молодецкими выходками приятелей-офицеров с детства определяли его дальнейшую судьбу — стать офицером. В этом видел он возможность достичь достойного положения в обществе. «Выйду в офицеры, — думал Антон, — будет и мундир шикарный, появятся не только коньки, но и верховая лошадь, а «сардельки» буду есть каждый день…» Кроме того, что очень важно для понимания характера Антона Ивановича, от офицерской службы веяло романтикой. «Будущая офицерская жизнь, — вспоминал А. И. Деникин, — представлялась мне тогда в ореоле веселья и лихости. В нашем доме жили два корнета 5-го уланского полка. Я видел их не раз, лихо скакавшими на ученье, а в квартире их всегда дым стоял коромыслом. Через открытые окна доносились веселые крики и пение».

В июле 1890 года Антон Деникин поступил на службу вольноопределяющимся в 1-й стрелковый полк, а в конце сентября поступил в Киевское пехотное юнкерское училище, которое закончил через два года в числе первых по списку с выпускным баллом 10,4 (по 12- балльной системе оценок). Д в ад цат и летний подпоручик получил назначение во 2-ю полевую артиллерийскую бригаду, расквартированную в городе Бела, Седлецкой губернии, что в 160 верстах от Варшавы.

Хорошие знания, приобретенные в училище, огромное трудолюбие, добросовестное отношение к службе позволили Антону Ивановичу в течение года овладеть профессией артиллериста настолько высоко, что он был назначен преподавателем в бригадную учебную команду по подготовке унтер-офицеров. Антону Ивановичу служба нравилась, он стремился добиться более высокого служебного положения. Без академического образования, однако, особенно в мирное время, достижение этой цели было весьма проблематичным. Прослужив в строю три года, поручик Деникин использовал свое право и в 1895 году поступил в академию Генерального штаба, которая являлась самым престижным высшим военным учебным заведением России. Первый год обучения в академии завершился для Антона Ивановича огромным потрясением. Он не выдержал экзамен по истории военного искусства и был отчислен из академии. Однако эта неудача не сломила Деникина. Через три месяца он вновь успешно выдержал конкурсные экзамены и становится слушателем первого курса академии.

Через три года А. И. Деникин завершил обучение в академии Генерального штаба. «Он окончил ее последним из числа имеющих право на производство в Генеральный штаб, — отмечал один из его товарищей по академии. Не потому, конечно, что ему трудно было усвоение академического курса. Да и курс этот вопреки существовавшему тогда в армии и обществе мнению не был труден. Он был очень загроможден. Академия требовала от офицера, подвергнутого строгой учебной дисциплине, всего времени и ежедневной регулярности в работе. Для личной жизни, для участия в вопросах, которые ставила жизнь общественная и военная вне академии, времени почти не оставалось. А по свойствам своей личности Антон Иванович не мог не урывать времени у академии для внеакадемических интересов в ущерб занятиям. И если все же кончил ее, то лишь благодаря своим способностям».
К Генеральному штабу капитан Деникин причислен не был, хотя имел на это полное право. Более двух лет он вел борьбу за восстановление справедливости. В разрешении этого вопроса важную роль сыграл военный министр генерал А. Н. Куропаткин, получивший личное письмо от Деникина. К чести Алексея Николаевича, он обстоятельно разобрался во всем случившемся и увидев, что в свое время подписал не совсем выверенный список выпускников академии, во время ближайшей аудиенции у Николая II «выразил сожаление, что поступил несправедливо», исправив повеление «на причисление капитана Деникина к Генеральному штабу».

В это трудное в психологическом плане время Антон Иванович, находясь на должности старшего офицера батареи 2-й полевой артиллерийской бригады, настойчиво продолжал работать над повышением своих профессиональных знаний. В области тактики он стал признанным авторитетом для офицеров бригады. Этот факт способствовал избранию его членом бригадного суда чести и председателем Распорядительного комитета бригадного собрания. Свободное же от службы время он посвящал литературной работе в журналах «Разведчик» и «Варшавский дневник».

В июле 1902 года капитан Деникин назначается старшим адъютантом штаба 2-й пехотной дивизии, дислоцировавшейся в Брест-Литовске, а в октябре откомандировывается в Варшаву для прохождения обязательного годичного ценза в командовании ротой 182-го пехотного Пултусского полка. Антона Ивановича восхищали легкая приспосабливаемость русского солдата к самым сложным условиям походной жизни, его смекалка, терпимость к иноплеменным и иноверным, готовность к самопожертвованию ради спасения товарища и офицера. Эти качества вызывали у ротного командира уважение. Вместе с тем капитан Деникин остро переживал неготовность большинства солдат к овладению профессиональными военными знаниями, что было связано с общей безграмотностью крестьян-призывников. Ощущал он также недостатки в системе боевой подготовки русской армии, отставание теории и практики военного дела от технического прогресса, пассивность военного руководства в деле реорганизации армии и ее подготовки на уровне современных требований. Через печатные издания, заостряя внимание на имевшихся проблемах, он пытался повлиять на создавшееся положение в войсках.
По окончании годичного ценза командования ротой в октябре 1903 года капитан Деникин получает назначение старшим адъютантом штаба 2-го кавалерийского корпуса, квартировавшегося в Варшаве. Мирная жизнь вскоре была прервана. 27 января (9 февраля )1904 года неравным боем крейсера «Варяг» и канонерской лодки «Кореец» с эскадрой адмирала Уриу началась Русско-японская война. Ее начало застало Антона Ивановича прикованным к постели. На последних маневрах под ним упала лошадь, были порваны связки на ноге. Не дожидаясь выздоровления, А. И. Деникин подал рапорт в штаб округа о переводе в действующую армию. Любопытно, что на запрос из штаба о знании им английского языка Антон Иванович ответил: «Английского языка не знаю, но драться буду не хуже знающих». И свое слово сдержал.

Боевая деятельность быстро выдвинула капитана Деникина в ряды наиболее ярких личностей. Попав сначала на должность начальника штаба одной из бригад Заамурского округа пограничной стражи, Антон Иванович вскоре стал начальником штаба Забайкальской казачьей дивизии, командовал которой генерал П. К. Ренненкампф. Закончил он войну начальником штаба Урало-Забайкальской дивизии. По природе своей Антон Иванович не слишком любил штабную работу. Его привлекала более активная роль командира боевого участка. Ее он неоднократно совмещал с должностью начальника штаба. В историю Русско- японской войны вошли названия нескольких сопок, где особенно ярко проявился русский героизм. «Деникинская сопка» близ позиций Цинхеченского сражения названа в честь схватки, в которой Деникин, заменивший командира одного из казачьих полков, штыками отбил наступление неприятеля. За отличие в боях он был отмечен двумя боевыми орденами, произведен в подполковники, затем в полковники. В те времена производство в полковники на тринадцатом году офицерской службы свидетельствовало об успешной военной карьере.

После Русско-японской войны полковник Деникин возвратился в штаб 2-го кавалерийского корпуса на должность штаб-офицера для особых поручений. В декабре 1906 года он назначается на должность начальника штаба 57-й пехотной резервной бригады, дислоцировавшейся в Саратове. В трудах и заботах об обучении и воспитании подчиненных пролетели четыре года службы в Казанском военном округе, наиболее отсталом из всех военных округов того времени. Однако и здесь, хотя и медленно, но осуществлялась перестройка всего уклада жизни войск и их боевой подготовки. Характеризуя период своей службы в Саратове, А. И. Деникин писал: «В то время жизнь округа была на переломе: уходило старое — покойное и патриархальное, и врывалось уже новое, ищущее новых форм и содержания».

В июне 1910 года Деникин назначается командиром 17 пехотного полка, стоявшего в Житомире. Командуя полком, он зарекомендовал себя вдумчивым и заботливым воспитателем подчиненных. Об этом свидетельствует то, что за четыре года пребывания в должности он не наложил на офицеров ни одного дисциплинарного взыскания, ограничиваясь только внушением. Подобное отношение к подчиненным Антон Иванович сохранил до конца своей военной карьеры.

В преддверии надвигавшейся войны А. И. Деникин настойчиво учился сам и учил подчиненных прежде всего умелому ведению боя. И здесь ему удалось достичь многого. «По части парадов и церемониальному маршу мой полк отставал от других, — писал он, — стрелял полк хорошо, а маневрировал даже лучше других. Опыт японской войны и новые веяния в тактике помогали мне вне учебных программ натаскивать людей на ускоренных маршах (накоротке), благодаря чему на маневрах мой полк сваливался, как снег на голову, на не ожидавшего его «противника». Устраивал переправы через реки, непроходимые вброд, всем полком без мостов и понтонов, пользуясь такими имевшимися под руками средствами, как доски, веревки, снопы соломы и помощь своих хороших пловцов. Надо было видеть, с каким увлечением и радостью все чины полка в таких внепрограммных упражнениях и сколько природной смекалки, находчивости и доброй воли они при этом проявляли… Было поучительно и весело».

Плодотворная деятельность командира полка не осталась не замеченной в верхах. В марте 1914 года он был назначен на должность генерала для поручений при командующем войсками Киевского военного округа, а в июне, за отличие по службе произведен в генерал- майоры. Ему шел 42-й год.

18 (31) июля 1914 года, согласно плану мобилизационного развертывания войск, начало формироваться полевое управление 8-й армии. В командование армией вступил командир 12- го корпуса 62-летний генерал от кавалерии Алексей Алексеевич Брусилов. На одну из ответственнейших должностей в штабе армии — на должность генерал-квартирмейстера (начальника оперативного отдела) был назначен генерал для поручений при командующем войсками Киевского военного округа генерал-майор Антон Иванович Деникин. В этой должности он встретил войну. Штабная работа не удовлетворяла его. Он испытывал огромное желание отстаивать интересы России непосредственно в боевом строю. И желая как-то отвлечься от составления директив, диспозиций и других документов, он при возможности оставлял свое рабочее место и выезжал в войска. А в один из осенних дней, когда появилась необходимость согласовать действия с соседней 3-й армией, рвущейся к Львову, генерал Деникин выехал в штаб к соседу в город Золочев. Здесь он встретился с генерал-квартирмейстером этого объединения полковником М. Д. Бонч-Бруевичем.

«Антона Ивановича я знал, — писал Михаил Дмитриевич, — еще по Академии Генерального штаба, слушателями которой мы были в одно и то же время. Приходилось мне встречаться с Деникиным и в годы службы в Киевском военном округе. Фронт заставляет радоваться встрече с любым старым знакомым, и я не без удовольствия встретился с Антоном Ивановичем, хотя порядком его недолюбливал.
Деникин был все тот же — со склонностью к полноте, с той же, уже тронутой сединой шаблонной бородкой на невыразительном лице и излюбленными сапогами «бутылками» на толстых ногах. Я пригласил генерала к себе. Расторопный Смыков, мой верный слуга и друг, мгновенно раздул самовар, среди тайных его запасов оказались и водка и необходимая закуска, и мы с Антоном Ивановичем не без приятности провели вечер.
— А знаете, Михаил Дмитриевич, я ведь того … собрался уходить от Брусилова, — неожиданно признался Деникин и вытер надушенным платком вспотевшее лицо.
— С чего бы это, Антон Иванович? — удивился я. — Ведь оперативная работа в штабе армии куда как интересна.
— Нет, нет, уйду в строй, — сказал Деникин… Не по моему характеру это дело…»

Через шесть недель после начала войны открылась вакансия на должность командира 4- й стрелковой бригады. Командующий армией генерал Брусилов, учитывая желание своего подчиненного, перевел Антона Ивановича туда. Еще со времени Русско-турецкой войны эта бригада получила почетное наименование «Железная». Под командованием генерала Деникина бригада, развернутая в 1915 году в дивизию, приобрела широкую известность, вписав немало славных страниц в летопись войны. Правда, послереволюционная цензура тщательно вытравила все эпизоды боевой деятельности героического соединения, командир которого стал в годы Гражданской войны одним из вождей «белого движения». На 75 году советской власти историческая справедливость о боевых действиях соединений и объединений, возглавляемых генералом А. И. Деникиным в годы Первой мировой войны, была восстановлена. Весомый вклад в это внес, опираясь на архивные источники, преподаватель кафедры истории войн и военного искусства Военной академии имени М. В. Фрунзе полковник Юрий Николаевич Гордеев.

… В день, когда генерал Деникин принял бригаду, началось Гродекское (Городокское) сражение. Главный удар врага пришелся по 8-й армии. Она оказалась в полуокружении. 24-му армейскому корпусу, в состав которого входила 4-я стрелковая бригада, было приказано стремительно совершить марш из района Галича вдоль Днестра и усилить угрожавший фланг армии. На рассвете 8 сентября «Железная бригада», преодолев за пять суток 170 километров, переправилась вброд у местечка Лан через реку Щерек и двумя полками заняла исходное положение для наступления в центре боевого порядка корпуса. Два других полка были уже задействованы по решению командира корпуса: 13-й стрелковый полк располагался в лощине восточнее Гуменец в качестве корпусного резерва, а 14-й стрелковый полк получил задачу занять позиции для обороны фортов Николаева.

razvedchikikazaki

В этой обстановке на базе двух полков «Железной бригады» формируется сводный отряд. В него были дополнительно включены два батальона 196-го пехотного Инсарского полка, четыре артиллерийские батареи и полусотня казаков — всего шесть батальонов и 32 орудия. Генерал Деникин получил задачу «овладеть рубежом Пяски, Якимчице, прикрыть огнем переправы через реку Верещина, а в случае, если австрийцы перейдут реку, решительно атаковать их по всему фронту».

Уяснив полученную задачу и оценив обстановку, Антон Иванович решил наступать двумя (15-м и 16-м) полками, выделив боковой отряд для прикрытия левого фланга в составе двух батальонов Инсарского полка. Этим планам не суждено было сбыться. Противник упредил русские войска в захвате переправ через Верещицу и перебросил на ее восточный берег крупные силы. Перед фронтом сводного отряда сосредоточилось до пяти пехотных полков противника с артиллерией. Обстановка складывалась тяжелая. Соседние соединения, атакованные противником, неся большие потери, не смогли продвинуться вперед. Сводный отряд, выдвинувшись вперед с открытыми флангами, оказался под угрозой окружения. И только благодаря высокой боевой выучке, мужеству, уверенному управлению со стороны Антона Ивановича, части сводного отряда, отразив несколько яростных атак противника, с честью выдержали суровое испытание. К исходу 8 сентября они прочно закрепились на достигнутом рубеже.

На рассвете следующего дня бои возобновились с новой силой. По позициям 15, 16 стрелковых полков австрийцы в течение всего дня вели ураганный огонь из тяжелых орудий шести артиллерийских батарей. Однако легкие русские батареи под командованием подполковника Шкадышека с большим успехом состязались с неприятельской артиллерией, сдерживая напор пехоты на всем фронте сводного отряда. К середине дня русские артиллеристы подавили четыре батареи у деревни Якимчице, вызвали своим огнем сильные пожары в пунктах скопления австрийских резервов — деревнях Чуловице и Якимчице.

Командование противника, убедившись в том, что одновременные атаки на всем фронте обороны сводного отряда русских являются безрезультатными, с 9 часов перенесло свои усилия против 15 стрелкового полка. Русские солдаты сражались стойко. Не добившись успеха во фронтальных атаках, австрийцы предприняли дерзкую попытку силами одного пехотного батальона при поддержке артиллерии ворваться в деревню Сроки с юга, используя лощину между высотами. Этот маневр генерал Деникин, находившийся на участке обороны 15-го стрелкового полка, своевременно разгадал и усилил угрожаемое направление ротой 13- го стрелкового полка. Более чем втрое превосходящие силы противника были остановлены.

День был на исходе, когда австрийцы предприняли новую попытку выбить части сводного отряда с занимаемых позиций. Атака пехоты при поддержке артиллерии была предпринята теперь против 16-го стрелкового полка. Но и она не увенчалась успехом. Огнем русской пехоты и артиллерии враг с большим уроном был отброшен к опушке Чуловского леса. В это же время вынужденный отход соседней 48-й пехотной дивизии поставил в тяжелое положение подразделения под командованием полковника Гамбурцева, оборонявшиеся на левом фланге сводного отряда. Противник, видя это, с наступлением темноты перешел в атаку из деревни Румно, пытаясь нанести фланговый удар и выйти в тыл сводного отряда с целью последующего его окружения. И этому плану, в который уже раз в течение дня, не суждено было сбыться. Стрелки 1-го батальона 13 стрелкового полка ружейно-пулеметным огнем, а затем по приказу командира отряда совместно с батальоном Инсарского полка лихой атакой отбросили его за Румно.

В ночь на 10 сентября генерал Деникин получил приказ командира 24-го армейского корпуса генерал-лейтенанта А. А. Сурикова отойти за реку Щерек, где и занять оборону. Такое решение было обусловлено обозначившимся охватом австрийцами флангов соседних 48-й и

49- й пехотных дивизий. Выделив сильные арьергарды, Антон Иванович осуществил вывод частей из боя и на рассвете организовал оборону на указанном рубеже. Через несколько часов в районе деревни Дорнфельд вновь разгорелся ожесточенный бой. В течение трех суток 4-я стрелковая бригада отбила многочисленные атаки значительно превосходящих сил противника огнем и штыками. Стрелки «Железной» в очередной раз подтвердили свое почетное название. В этих боях генерал Деникин, вдохновляя подчиненных словом и личным примером, проявил твердость духа и умение управлять частями в сложной боевой обстановке. В итоге бригада не только удержала позиции, но и сама по приказу Деникина, своевременно почувствовавшего переломный момент в действиях противника, перешла в атаку. Через несколько часов, увидев успех «Железной бригады», в наступление включились соседние соединения. Дорогой ценой досталась эта победа. За неделю оборонительных боев бригада лишилась 195 человек убитыми, 1055 ранеными и 350 пропавшими без вести. Потери противника были еще больше. В плену оказались офицеры и солдаты, принадлежащие десяти
австро-венгерским полкам.
21 сентября Галицийская битва завершилась поражением противника. Потери австро-венгерских войск составили около 400 тысяч человек, включая 100 тысяч пленных. Русская армия потеряла 230 тысяч человек. Весомый вклад в общую победу внесла 4-я бригада под командованием генерал-майора Деникина. Его заслуги не остались без внимания. Антон Иванович был награжден георгиевским оружием.

Войска противоборствующих сторон были измотаны. Наступила оперативная пауза. Она использовалась для приведения войск в порядок и подготовки к новым наступательным действиям. В начале октября австро-венгерское командование, чтобы снять угрозу выхода русских войск к перевалам Карпат, возобновило наступление против 3-й и 8-й русских армий. При отражении наступления врага вновь отличилась 4-я стрелковая бригада, прикрывая подступы к Самбору.

Это произошло 24 октября 1914 года Вот как описал бой Антон Иванович: «Отразив несколько атак противника, я заметил ослабление в его боевой линии, отстоявшей от наших окопов всего на 500-600 шагов. Поднял бригаду и без всякой артиллерийской подготовки бросил полки на вражеские окопы. Налет был так неожидан, что вызвал у австрийцев панику. Наскоро набросав краткую телеграмму в штаб корпуса «Бьем и гоним австрийцев», я пошел со стрелками полным ходом в глубокий тыл противника, преодолевая его беспорядочное сопротивление. Взяли селение Горный Лужек, где, как оказалось, находился штаб группы эрцгерцога Иосифа. Когда я ворвался с передовыми частями в село и донес об этом в штаб корпуса, там не поверили, потребовали повторить, — «не произошло ли ошибки в названии». Не поверил сразу и эрцгерцог. Он был так уверен в своей безопасности, что спешно бежал со своим штабом только тогда, когда услышал на улицах села русские пулеметы. Заняв бывшее его помещение, мы нашли нетронутым накрытый стол с кофейным прибором, на котором были вензеля эрцгерцога, выпили еще горячее австрийское кофе…» За эти славные действия бригады, ее командир был награжден орденом Св. Георгия 4-й степени.

В течение ноября 1914 года на фронте 8-й армии шли непрерывные бои. Русские стремились к захвату перевалов через Карпаты, австрийцы же пытались добиться деблокады Перемышля, осажденного русскими войсками. Генерал Брусилов приказал 8-му и 4-му армейским корпусам перейти в наступление и овладеть Бескидским хребтом Карпатских гор от Лупковского до Ростокского перевалов.

Наступление началось 12 ноября. Через 11 дней значительный успех был достигнут на левом фланге армии, где 24-й корпус сбил противника с главного хребта. В этом исключительно важную роль сыграла 4-я стрелковая бригада. Погода в эти дни стояла жуткая: сильный мороз, леденящий пронизывающий ветер и снежная вьюга. На участке наступления Железной бригады дорог через горы не было. Чтобы облегчить положение соседних войск, прежде всего дивизии Л. Г. Корнилова, дав им возможность использовать шоссейную дорогу, Антон Иванович решился на весьма рискованный шаг. Оставив свою артиллерию и обоз под прикрытием одного батальона, он двинул всю остальную часть бригады по склонам гор, крутым и скользким тропинкам, где лишь дикие козы бродили по скалам. За людьми шли лошади, навьюченные мешками с патронами и сухарями. Несмотря на все препятствия, бригада преодолела Карпаты в духе суворовских чудо-богатырей, 23 ноября внезапно атаковала австрийцев с тыла. Перед фронтом бригады в районе деревни Шабагач оказалось до трех полков противника. Это не смутило Деникина.

Владея инициативой, русские солдаты не упустили ее. После упорного боя на исходе светлого времени две роты 13-го и одна рота 16-го стрелковых полков ворвались на станцию Мезоляборч, где захватили 12 паровозов, 280 вагонов со снарядам, патронами, обмундированием и одеждой, два орудия, шесть пулеметов. Умело вели боевые действия и другие подразделения. Так, рота подпоручика Дикарева в этот же день ворвалась на гору Камень, имевшую важное тактическое значение, и после штыкового боя выбила оттуда врага, захватив в плен командира 47 пехотного полка, шесть штабных офицеров и его 48 солдат. Успешные действия бригады привлекли внимание вышестоящего командования. «Молодецкой бригаде за лихие действия, за блестящее выполнение поставленной ей задачи шлю свой низкий поклон, — телеграфировал Брусилов Деникину, — и от всего сердца благодарю Вас, командиров и героев-стрелков. Перенесенные бригадой труды и лишения и славные дела свидетельствуют, что традиции старой Железной бригады живут в героических полках и впредь поведут их к победе и славе».

В конце января 1915 года «Железная бригада» из резерва командующего 8-й армией была переброшена на усиление сводного отряда, действовавшего на ужгородском направлении под командованием генерала А. М. Каледина. Ей было приказано, наступая на Лутовиско, выбить противника из деревни и овладеть горным проходом до реки Сан. Глубина задачи составляла около пятнадцати километров.

31 января бригада, усиленная батальоном пограничников, перешла в наступление. Стремительным броском, преодолевая по глубокому снегу около двух километров, ее части приблизились к укрепленным противником трем высотам на подступах к Лутовиско. Но дальше продвинуться они не смогли, встреченные сильным огнем противника из окопов, расположенных в несколько ярусов.

На шестой день кровопролитного боя 16-му и двум батальонам 13-го и 14-го стрелковых полков удалось овладеть двумя высотами левее дороги. Генерал Деникин, понимая, что без захвата господствующей высоты выполнить задачу не удастся, направил на ее штурм пограничников и часть 15-го стрелкового полка. Позже, вспоминая эпизод этого боя, Антон Иванович писал: «Не забыть никогда этого жуткого поля сражения… Весь путь, пройденный моими стрелками, обозначается торчащими из снега неподвижными человеческими фигурами с зажатыми в руках ружьями. Они мертвые — застыли в тех позах, в каких их застала вражеская пуля во время перебежки. А между ними, утопая в снегу, смешиваясь с мертвыми, прикрываясь их телами, пробирались другие навстречу смерти. Бригада таяла… Рядом с железными стрелками, под жестоким огнем, однорукий герой полковник Носков лично вел свой полк в атаку прямо на отвесные ледяные скалы высоты 804… Тогда смерть пощадила его. Но в 1917 года две роты, именовавшие себя «революционными», явились в полковой штаб и тут же убили его. Убили совершенно беспричинно и безнаказанно…» После рукопашного боя господствовавшая высота была взята. Путь на Лутовиско оказался открытым. Части бригады 12 февраля отбросили австрийцев за реку Сан и тем самым выполнили поставленную им боевую задачу.

За две недели непрерывных боев бригада под командованием А. И. Деникина нанесла противнику тяжелый урон, захватив только пленными более двух тысяч солдат и офицеров. Но и бригада понесла большие потери. За мужество и героизм, проявленные в бою, солдаты и офицеры «Железной бригады» были отмечены боевыми наградами, генерал Деникин был удостоен ордена Св. Георгия 3-й степени. А спустя два месяца 4-я стрелковая бригада была переформирована в 4-ю стрелковую дивизию. В нее вошли две стрелковые бригады по два полка четырехбатальонного состава в каждой и артиллерийская бригада из двух дивизионов. За ней было сохранено наименование Железной. Командиром этой дивизии был назначен генерал-майор Деникин.

Еще в конце 1914 года русская армия стала испытывать острый недостаток боеприпасов. Германское командование, хорошо осведомленное о нуждах русской армии, решило к лету 1915 года вывести Россию из войны. Главные усилия немцев были перенесены с запада на восток. Борьба с технически превосходящим противником русской армии оказалась не под силу. Весной началось отступление. В этот тяжелый момент 4-я стрелковая дивизия приобрела большую известность. Она перебрасывалась с одного участка на другой, туда, где трудно, где прорыв, где угроза окружения, и всегда выручала, заслужив почетное звание «пожарной команды» 8-й армии. Подтверждением этому служат два характерных эпизода.
В сентябре 1915 года противник, вводя в бой все новые войска, старался охватить правый фланг 8-й армии. Чтобы облегчить положение соседнего с дивизией 30-го корпуса, возглавляемого генералом от инфантерии А. М. Зайончковским, А. А. Брусилов отдал распоряжение Деникину отвлечь на себя неприятельский огонь, для чего в течение всей ночи вести стрельбу всеми батареями «Железной дивизии». Антон Иванович не одобрил это решение, поскольку оно приводило к большому расходу имевшегося в ограниченном количестве запаса артиллерийских снарядов. С чувством досады он все же приступил к выполнению этого приказа. К утру положение дивизии ухудшилось. Спасая других, Деникин вызывал на себя всю силу удара вражеского огня. Он пригласил к себе командиров полков и, обрисовав возможное развитие обстановки с трагическим исходом, сказал: «Наше положение пиковое. Нам ничего не остается, как атаковать врага». Предпринятая атака оказалась неожиданной для противника. Вскоре он был выбит из близлежащих укреплений. Не давая противнику опомниться, русские солдаты на его плечах ворвались в Луцк и к рассвету заняли город. «Железная дивизия» захватила в плен 158 офицеров и 9973 солдата, то есть количество, равное ее численности. За взятие Луцка А. И. Деникин был произведен в генерал-лейтенанты.

Не менее героический поступок дивизия совершила в октябре этого же года, когда между Западным и Юго-Западным фронтами образовался разрыв шириной около 60 километров. В него устремились немецкие войска. Они заняли Чарторийск. С целью снятия угрозы охвата противником правого фланга 8-й армии генерал Брусилов возложил на генерала Деникина задачу выбить врага из города.

В ночь на 16 октября «Железная дивизия» развернулась в боевой порядок против Чарторийска и Новоселок. В ту же ночь ее части переправились через реку Стырь и в течение трех суток совершили прорыв обороны противника на 18 километров по фронту и 20 километров в глубину. Приходилось сражаться, почти со всех сторон отражая вражеские контратаки. Боевой дух войск был очень высокий. Командир полка С. Л. Марков, впоследствии один из героев Белой армии, оказавшись с полком на труднейшем участке, доносил Деникину: «Очень оригинальное положение. Веду бой на все четыре стороны. Так трудно, что даже весело!»

Чарторийск был взят. Дивизия продолжала движение, очищая от противника близлежащие окрестности города. «Неприятно было пробуждение австрийцев, заночевавших в хуторах, — вспоминал очевидец этого боя Генерального штаба полковник Б. П. Сергеевский. — Только начинало светать, как леса кругом них ожили. И ожили каким-то невероятным для войны двадцатого века образом. С севера гремел, надвигаясь все больше и ближе, русский военный оркестр. На западе и юге ему вторили полковые трубы. И когда на опушку с трех сторон одновременно стали выходить русские колонны, — австрийская бригада стояла в строю впереди деревенских домишек, подняв руки вверх». В этом бою генерал Деникин проявил разумную смекалку. Прорвав оборону противника, он рисковал в любой момент быть отрезанным от своих войск и оказаться в окружении. В столь критической ситуации Антон Иванович, используя психологический эффект полковых трубачей и военного оркестра, воодушевлял своих солдат и офицеров, одновременно сбивал с толку противника, сея панику в его рядах.

Вторую половину октября дивизия провела в непрерывных боях, нанеся противнику значительный ущерб. Были пленены 126 офицеров, 5837 солдат, захвачено три орудия, пять пулеметов и два бомбомета. Потери дивизии были тоже немалыми. Они составили почти пять тысяч человек убитыми и ранеными.
Опираясь на результаты боевых действий дивизии, командир корпуса генерал-лейтенант С. Дальвиг дал Деникину короткую, но очень емкую по содержанию боевую характеристику: «Самостоятелен. Тверд. Лично храбр и смел в решениях. Проникнут духом активности и почина. В бою дивизией управляет мастерски. Действия его дивизии были блестящи. Выдающийся боевой генерал и офицер Генерального штаба. Заслуживает быстрого выдвижения вне очереди, прежде всего утверждения в занимаемой должности».

Тем временем наступил определенный перелом и в личной жизни Антона Ивановича. Ухудшилось здоровье у 72-летней Елизаветы Федоровны — матери Антона Ивановича. Ее возможная смерть пугала его одиночеством. Была, правда, у него еще одна привязанность в жизни — Ксения Васильевна Чиж, дочь одного из его сослуживцев. Он знал ее с первых дней рождения, видел ее ребенком, затем подростком, навещал в институте. Он наблюдал как она постепенно превращалась в очаровательную девицу. В минуты затишья на фронте все мысли 43-летнего мужчины были связаны с Асей Чиж.

15 октября Деникин направил ей первое письмо. «Жизнь моя так полна впечатлениями, — писал Антон Иванович, — что их хватит на всю жизнь. Горишь, как в огне, без отдыха, без минуты покоя, испытывая острое ощущение боли, скорби, радости и внутреннего удовлетворения. Славная дивизия, которой судьба улыбалась, — я командую четырнадцать месяцев, создала себе исключительное положение: неся огромные потери, исколесив всю Галицию, побывав за Карпатами, — везде желанная, то растаявшая, то вновь возрожденная пополнениями, исполняет свой долг с высоким самоотвержением… Здоровье — лучше, чем в мирное время. Самочувствие — отлично. Но нервы истрепаны. И не раз в редкие минуты затишья в тесной и грязной полесской лачуге мечтаешь о тех благодатных днях, когда кончится война (победоносно, конечно, не раньше) и получишь нравственное право на отдых. Только отдых полный, ничем не ограниченный: море, солнце, покой — как хорошо! Счастье? Его почти не было. И будет ли? Но на покой я, кажется, имею право».

Началась взаимная переписка, которая продолжалась до августа 1917 г. За это время Ксения Васильевна получила от Антона Ивановича 96 писем.
Через полгода, после ее начала, Антон Иванович набрался мужества просить руку у 24- летней девушки. Он опасался, правда, своего холостяцкого прошлого. «Затем, — писал он ей, — Вы большая фантазерка. Я иногда думаю, а что, если те славные, ласковые, нежные строчки, которые я читаю, относятся к созданному Вашим воображением идеализированному лицу, а не ко мне, которого Вы не видели шесть лет и на внутренний и внешний облик которого время наложило свою печать. Разочарование? Для Вас оно будет неприятным эпизодом. Для меня — крушением… Письмо придет к Пасхе, — заканчивал он — Христос Воскресе! Я хотел бы, чтобы Ваш ответ был не только символом христианского праздника, но и доброй вестью для меня».

Предложение Антона Ивановича оказалось для Ксении Васильевны неожиданным. Она с детства глубоко ценила его как верного друга, гордилась расположением к себе боевого генерала. Но эти чувства были далеки от влюбленности. Вместе с тем она не отказала ему, а попросила повременить с ответом, чтобы прийти к окончательному решению. Прошло несколько недель, и Ксения Васильевна согласилась стать женой Деникина. Жизнь Антона Ивановича получила новое звучание.

«Пробивая себе дорогу в жизни, — писал он ей, — я испытал и неудачи, разочарования, и успех, большой успех. Однако только не было — счастья. И как-то даже приучил себя к мысли, что счастье — это нечто нереальное, призрак… Думаю о будущем. Теперь мысли эти связаннее, а главное радостней». В других письмах он отмечал: «Никогда еще жизнь не была так заполнена. Кроме дела у меня появилась личная жизнь». «Если в нашей жизни счастье в очень большой степени будет зависеть от меня, то оно почти обеспечено. Не перевоспитывать, не переделывать Вас, моя голубка, я не собираюсь. Сумею ли подойти — не знаю, но кажется мне, что сумею, потому что я люблю Вас. И в думах одиноких, острых и радостных я вижу Асю женой и другом. Сомнения уходят и будущее светлее». «Вся моя жизнь полна Вами. Получила новый смысл и богатое содержание. Успех для нас. Честолюбие (без него полководство немыслимо) — не бесцельно. Радости и горе — общие. Я верю в будущее. Я живу им совершенно сознательно».
Венчаться решили после войны.

… На рассвете 22 мая 1916 года вся линия Юго-Западного фронта взорвалась артиллерийской канонадой. Снарядов не жалели. Через сутки русские войска перешли в наступление. Главный удар наносила 8-я армия, которой теперь вместо ушедшего на повышение генерала А. А. Брусилова командовал генерал А. М. Каледин. Удар «Железной дивизии» был направлен на город Луцк, хорошо известный Деникину по сентябрьским боям. Позже Луцк перешел в руки неприятеля. Теперь город был более укреплен, опоясан пятью- девятью линиями окопов. По оценке противника, позиции являлись неприступными. Прорвать их было невозможным.

Однако дивизия под командованием генерала Деникина, за двое суток продвинувшись на 17 километров, прорвала оборону врага. Паника охватила австрийских солдат, которые, бросая оружие, поспешно отступали через Луцк. Преследуя противника, 16-й стрелковый полк со штабом дивизии около 21 часа 7 июня вступили в горящий Луцк. К рассвету следующего дня передовые отряды 4-й стрелковой дивизии форсировали реку Стырь и овладели плацдармами на ее противоположном берегу. Задача была выполнена. Дивизия захватила в плен около четырех с половиной тысяч человек, много орудий, пулеметов и боеприпасов, потеряв 153 человека убитыми и 1205 ранеными. За доблесть, проявленную при захвате Луцка, генерал Деникин получил весьма редкую награду — георгиевское оружие с бриллиантами.

Наступил февраль 1917 года. Революцию Деникин в должности командира корпуса встретил на румынском фронте. «Оторванные от родины, — писал Антон Иванович, — мы если и чувствовали известную напряженность политической атмосферы, то не были подготовлены вовсе ни к какой неожиданно скорой развязке, ни к тем формам, которые она приняла». Генерал Деникин в надежде на сохранение армии привел войска своего корпуса на верность Временному правительству. Но вскоре ему стало ясно, что Ставка, не сумевшая противостоять вмешательству Совета рабочих и солдатских депутатов в военные дела, выпустила из своих рук управление армией. Антон Иванович нутром своим почувствовал, что Февральская революция, которую с гордостью называли тогда великой и бескровной, «родила бурю и вызывала злых духов из бездны». Гражданский долг указывал ему стать на защиту армии, России.18 марта Деникин был вызван к военному министру А. И. Гучкову.

В архиве сохранилось письмо Гучкова к М. В. Алексееву, в котором военный министр предлагал свои кандидатуры для замены ряда высших должностных лиц в армии. В представленном списке кандидатура командира 8-го армейского корпуса предлагалась на должности: командующего фронтом, на начальника штаба Верховного главнокомандующего (другие кандидаты не указаны), на начальника штаба фронта и на командующего армией. Ни один из кандидатов на вышестоящие должности не упоминался даже дважды. Военный министр, следовательно, очень высоко оценивал военные дарования Деникина, не видел в армии альтернативных лиц.

На пути в Петроград Антон Иванович узнал из газет о своем назначении начальником штаба Верховного главнокомандующего. Назначением Деникина на эту ответственную и трудную должность Временное правительство решило усилить нового Верховного главнокомандующего генерала М. В. Алексеева, умного, но мягкого по характеру военачальника с репутацией волевого командира. Не последнюю роль в расчетах Временного правительства сыграл и политический аспект. Генерала Деникина считали человеком левых взглядов, как критика военной бюрократии и устаревших устоев. Оглядываясь на Совет рабочих и солдатских депутатов, новые правители рассчитывали найти в Деникине человека, способного вести армию к демократизации. Да и крестьянское происхождение отца генерала, выдвигаемого на верхушку служебной пирамиды, не могло не импонировать Советам. Свое назначение генерал Деникин в письме к Ксении Васильевне от 5 апреля 1917 года оценивал следующим образом: «Политическая конъюнктура изменчива. Возможны всякие гримасы судьбы. Я лично смотрю на свой необычный подъем не с точки зрения честолюбия, а как на исполнение тяжелого и в высшей степени ответственного долга. Могу сказать одно: постараюсь сохранить доброе имя, которое создали мне «железные стрелки», и не сделаю ни одного шага против своих убеждений для устойчивого своего положения».
Приняв должность, Антон Иванович всецело погрузился в сложную и кропотливую работу начальника штаба Верховного главнокомандующего. Огромный размах новой деятельности вначале ошеломил его. Приходилось изучать множество возникавших военных, политических и экономических вопросов, обдумывать текущие дела, разрабатывать планы военных действий, слушать доклады подчиненных и готовить свои, принимать важные решения, участвовать в различных приемах. Генерал Деникин принимал в своем кабинете несметное число людей: военных, штатских, делегатов вновь народившихся революционных учреждений, просителей, уволенных или смещенных новой властью дельцов.
Работать приходилось по 15-17 часов в сутки. Несмотря на невероятную нагрузку, на нервный темп работы, трудоспособный Деникин быстро освоился с непривычной деятельностью. Но он не мог освоиться и примириться с тем, что стало тогда известным под названием «демократизация армии». Ему претили военные реформы, как из рога изобилия сыпавшиеся из революционной столицы. Решения, необдуманные и подрывающие устои воинской дисциплины, принимались в Петрограде без согласия Ставки и даже без предварительного с ней совета. При царизме Ставка занимала доминирующее положение, касающееся военного дела. Но за три недели после революции, к моменту вступления Деникина в должность, обстановка радикально изменилась. Ставка потеряла и силу, и власть.

Менее двух месяцев Антон Иванович прослужил в Ставке, размещавшейся в Могилеве. За это бурное время он определил главных внутренних врагов России. Ими, по его умозаключению, считались эсеры, меньшевики и особенно большевики, ставшие антиподом буржуазной революции. В то же время, несмотря на проявившуюся натянутость при первой встрече со своим новым начальником — генералом М. В. Алексеевым, генералу Деникину удалось установить с ним отношения, полные внутренней теплоты и доверия, которые не порывались до самой смерти Михаила Васильевича. Кроме того, Антон Иванович, как начальник штаба Верховного главнокомандующего, активно работал в подготовке крупномасштабного наступления, которое планировалось провести странами Антанты одновременно на Западном и Восточном фронтах с целью разгрома австро-германского блока в 1917 году. В победоносном исходе он видел возможность нового сближения офицера и солдата, укрепления авторитета военного руководства и сохранения армии.
В мае 1917 года ушел с поста Верховного главнокомандующего генерал М. В. Алексеев. Это предопределило судьбу генерала Деникина. В революционном Петрограде косо смотрели на его явное несочувствие демократизации армии. Прямота, с которой Антон Иванович высказывал взгляды, не нравилась левым кругам. Его присутствие в Ставке мозолило глаза Исполнительному Комитету рабочих и солдатских депутатов. Назначение же генерала А. А. Брусилова на смену Алексееву знаменовало собой окончательное обезличивание Ставки. С Брусиловым Антон Иванович работать не желал. Слишком широка была пропасть, разделяющая их взгляды. Вскоре он тоже покинул Ставку. На его место прибыл генерал А. С. Лукомский.

В письме к невесте Антон Иванович свой уход с должности начальника штаба Ставки оценивал следующим образом: «Временное правительство отнеслось отрицательно к направлению Ставки, пожелало переменить ее. Ухожу я, вероятно, и оба генерала квартирмейстера. Как странно: я горжусь этим. Считаю, что хорошо. Мало гибкости? Гибкостью у них называется приспособляемость и ползанье на брюхе перед новыми кулинарами. Много резкой правды приходилось им выслушивать от меня. Так будет и впредь. Всеми силами буду бороться против развала армии». Перед самым отъездом из Могилева туда приехала Ксения Васильевна. В Ставке стало известно о приезде невесты начальника штаба Верховного главнокомандующего. Антона Ивановича смущало положение жениха, которое ему в его годы, при его сединах и солидном служебном положении казалось неуместным. Этого бесхитростного человека мучительно стеснял тандем стареющего жениха и молодой женщины.

Политические акции непокорного генерала Деникина, упрямо шедшего против течения, были весьма проблематичны. Военные же дарования, твердость Антона Ивановича выдвигали его на первый план. Кроме того, А. А. Брусилову, а через него А. Ф. Керенскому было известно то, что Деникин верил в возможность начать наступление на германском фронте. Эти факторы и предопределили назначение Деникина на должность командующего войсками Западного фронта.

Приняв Западный фронт и приступив к подготовке его к наступлению, он столкнулся сразу же с почти непреодолимыми препятствиями. Комитет фронта, комитеты армий, Совет рабочих и солдатских депутатов города Минска, где находился штаб фронта, голосовали против наступления. Правда, некоторые из этих комитетов затем сменяли свое решение и допускали мысль о наступлении. При создавшихся условиях трудно было рассчитывать на успех. Антон Иванович, никогда не крививший душой, заявил, что между ним и фронтовым комитетом не может быть ничего общего. Отношения обострились. Деникина обвиняли в контрреволюционности. И все же он продолжал объезжать части фронта, призывая солдат исполнять долг перед родиной. Знакомясь с командным составом, с болью в сердце убеждался в моральном разложении войск. Он приказывал, стыдил, призывал к патриотизму, заранее предвидя, что дело обречено на неудачу.

Наступление Юго-Западного фронта началось 16 июня. Через два дня генерал Деникин отдал приказ войскам Западного фронта, призывал напрячь все силы и подготовиться к наступлению, чтобы поддерживать соседний фронт. Приказ свой, вопреки всем правилам соблюдения военной тайны, он умышленно поместил в газетах. Ценой вскрытия своих намерений Антон Иванович пытался удержать против Западного фронта немецкие дивизии, не допустить их использование противником против наступавшего Юго-Западного фронта.

9 июля начала боевые действия 10-я армия Западного фронта. После эффективной артиллерийской подготовки ее войска двинулись в атаку. Они преодолели две-три линии окопов противника, побывали на его батареях, принесли прицелы с орудий и… вернулись в свои окопы. Июньское наступление потерпело неудачу.

Известия о поражениях на фронте усилили возмущение народа. После 4 июля политическое положение в России коренным образом изменилось. Кончилось двоевластие. Вся полнота власти перешла в руки Временного правительства. 16 июля по инициативе А. Ф. Керенского в Ставке было созвано совещание с приглашением командующих войсками фронтов и министров, чтобы, выяснив состояние действующей армии, сформировать направления новой военной политики. Кабинет министров был представлен А. Ф. Керенским и министром иностранных дел М. И. Терещенко. Из генералитета принимали участие в совещании Верховный главнокомандующий генерал А. А. Брусилов, командующий Западным фронтом генерал А. И. Деникин, командующий Северным фронтом генерал В. Н. Клембовский, генералы М. В. Алексеев и Н. В. Рузский, А. С. Лукомский. Генерал Л. Г. Корнилов, только что вступивший в командование Юго-Западным фронтом, вследствие наступивших осложнений приехать не мог.

Первое слово было предоставлено генералу Деникину. С огромным гражданским мужеством он произнес довольно длинную, умно построенную и взволнованную речь. Доклад его касался мероприятий, приведших армию к развалу. «Третьего дня я собрал командующих армиями и задал им вопрос — могут ли их армии противостоять серьезному наступлению немцев? Получил ответ: нет! Я скажу прямо — у нас нет армии. И необходимо немедленно во что бы то ни стало создать ее».

Речь Антона Ивановича была обращена к председателю Совета министров и военному министру. Нервное напряжение среди присутствующих достигло своего апогея. Керенский не мог смотреть Деникину в глаза. Склонившись над столом, он опустил голову на руки. В таком положении и оставался до конца доклада Деникина. У министра иностранных дел М. И. Терещенко из глаз катились слезы. С нескрываемым волнением Деникин закончил речь словами: «Ведите русскую жизнь к правде и свету под знаменем свободы! Но дайте и нам реальную возможность за ту свободу вести в бой войска под старыми нашими боевыми знаменами, с которых — не бойтесь! — стерто имя самодержца, стерто прочно и в сердцах наших. Его нет больше. Но есть родина. Есть море пролитой крови. Есть слава былых побед. Но вы — вы втоптали наши знамена в грязь. Теперь пришло время: поднимите их и преклонитесь перед ними, если в вас есть совесть!»

В целях сохранения «военной тайны» речь Деникина не была опубликована в печати. Но содержание ее не осталось в секрете. Слишком большое впечатление она произвела на тех, кто ее слушал. Присутствовавшие поняли, что генерал Деникин бросил прямой вызов Керенскому. Александр Федорович, следуя своей обычной тактике, не поднял брошенной перчатки. Он отступил и уступил. В ночь на 19 июля он назначил генерала от инфантерии Л. Г. Корнилова Верховным главнокомандующим, сместив генерала А. А. Брусилова. Опыт руководства русской армией лицом, лояльным к Временному правительству, не удался. Лавр Георгиевич занял высший военный пост в России, оставив должность командующего войсками Юго-Западного фронта, где он пробыл двенадцать дней. На смену Корнилову, по его предложению, пришел Деникин. Это назначение определялось исключительным значением Юго-Западного фронта, решением правительства провести там очередную операцию.

Вскоре состоялась встреча Антона Ивановича с Корниловым. Произошла она в Ставке. О содержании беседы повествует запись, сделанная Деникиным: «Корнилов… тихим голосом, почти шепотом сказал мне следующее:
— Нужно бороться, иначе страна погибнет. Ко мне на фронт приезжал Н. Он все носится со своей идеей переворота и возведения на престол великого князя Дмитрия Павловича, что тот организует и предложил совместную работу. Я ему заявил категорически, что ни на какую авантюру с Романовым не пойду. В правительстве сами понимают, что совершенно бессильны что-либо сделать. Они предлагают мне войти в состав правительства… Ну, нет! Эти господа слишком связаны с советами и ни на что решиться не могут. Я им говорю: предоставьте мне власть, тогда я поведу решительную борьбу. Нам нужно довести Россию до Учредительного собрания, а там — путь делают, что хотят: я устраняюсь и препятствовать не буду. Так вот, Антон Иванович, могу ли я рассчитывать на вашу поддержку?
— В полной мере».

Таким образом, генерал Деникин в очередной раз высказал свое несогласие с политикой Временного правительства, проявив твердую решительность к борьбе с этой властью.
Новый фронт. Здесь Деникин встретил те же тяжелые отношения между офицерами и солдатами, то же скверное несение службы, дезертирство, неприкрытое нежелание воевать, еще более возросшую большевистскую агитацию. И все-таки фронт держался, в значительной степени благодаря огромной организаторской работе со стороны Деникина. Правда, временами вспыхивали беспорядки с трагическим исходом. Были зверски убиты генералы Г. М. Гиршфельд, К. А. Стефанович, комиссар Ф. Ф. Линде…
Войска, изготовившиеся к переходу в наступление, получили предварительные распоряжения. Они сосредоточились в исходном положении. Но перейти в наступление им было не суждено.

В начале второй половины августа обстановка в стране стала критической. По мнению генерала Л. Г. Корнилова, единственным выходом из создавшегося положения являлось установление военной диктатуры. Он считал, что если Временное правительство предложит ему обязанности диктатора, он не откажется их принять. Ему казалось необходимым, чтобы Керенский объявил Петроград на военном положении, передать всю власть (военную и гражданскую) в руки Верховного главнокомандующего. Лавр Георгиевич, объявив эти требования, тем самым попытался оказать давление на Временное правительство, заставить его исключить из состава правительства тех министров, которые, по имеющимся у него данным, были явными предателями Родины.

Утром 27 августа в экстренных выпусках некоторых газет появилось заявление Керенского об отстранении Корнилова от должности…
Деникин, считая Временное правительство преступным, решил в это трудное время, как всегда с присущей ему прямотой, высказать свою позицию к происходящим событиям. Ее он изложил в телеграмме к Временному правительству: «Я солдат и не привык играть в прятки. 16 июля на совещании с членами Временного правительства я заявил, что целым рядом военных мероприятий оно разрушило, растлило армию и втоптало в грязь наши боевые знамена. Оставление свое на посту Главнокомандующего я понял тогда как осознание Временным правительством своего тяжелого греха перед Родиной и желание исправить содеянное зло. Сегодня получил известие, что генерал Корнилов, предъявивший известные требования («корниловская программа»), могущие еще спасти страну и армию, смещается с поста Верховного главнокомандующего. Видя в этом возвращении власти на путь планомерного разрушения армии и, следовательно, гибели страны, считаю долгом довести до сведения Временного правительства, что по этому пути я с ним не пойду».
Генералы А. И. Деникин и М. В. Алексеев с офицерами Добровольческой армии. Начало 1918

Антон Иванович запросил Ставку, может ли он чем-нибудь помочь генералу Л. Г. Корнилову «Он знал, — вспоминал Деникин, — что кроме нравственного содействия в моем распоряжении нет никаких реальных возможностей и поэтому, поблагодарив за это содействие, ничего более не требовал».

Керенский, увидев угрозу своей власти со стороны Корнилова, объявил его мятежником. Во все концы страны полетели телеграммы, обвиняющие Корнилова в измене. Из страха перед Корниловым Керенский обратился к большевикам с просьбой повлиять на солдат, встать на защиту революции. Они откликнулись незамедлительно, увидев в этом возможность к достижению своих целей. С лихорадочной быстротой они стали подогревать и без того возбужденное состояние солдат. Они выносили резолюции, обвиняя генерала Деникина в измене, в готовности открыть немцам фронт, в желании восстановить на престоле Николая II. Печатались прокламации с призывом арестовать Деникина и его штаб. Под влиянием пропаганды солдаты, находившиеся в Бердичеве, стали требовать расправы над командующим войсками Юго-Западного фронта. Не исключено, что мог состояться самосуд. Однако его предотвратил указ Временного правительства, согласно которому Деникин отчислялся от должности с преданием суду за мятеж. Арест незамедлительно произвел комиссар фронта Н. И. Иорданский. Вместе с Деникиным были арестованы начальник штаба фронта генерал С. Л. Марков и генерал-квартирмейстер генерал М. И. Орлов.
Арестованных руководителей Юго-Западного фронта перевезли на автомобиле в сопровождении броневиков на гауптвахту города Бердичева, где разместили по отдельным карцерам. Вскоре они узнали об аресте высших руководителей Ставки: генералов Л. Г. Корнилова, А. С. Лукомского, А. П. Амановского, полковника Ю. Н. Плющевского.
Пребывание в тюрьме длилось почти месяц. Каждый день грозил самосудом, расправой революционных солдат. В конце сентября Деникин, другие арестованные с ним генералы и офицеры под комьями грязи и булыжниками неистовой солдатской толпы, едва сдерживаемой конвоирующими юнкерами, были посажены в вагон поезда и днем следующего дня размещены в здании бывшей женской гимназии в Быхове, где уже находился Л. Г. Корнилов.

В Быхове узники определились во взглядах на дальнейшую деятельность против Временного правительства. Была определена строго деловая программа удержания страны от окончательного падения. Суть так называемой «корниловской программы» заключалась в решении шести задач. Первая из них — установление власти, не зависимой от всяких безответственных организаций, — впредь до Учредительного собрания. Вторая — установление на местах органов власти и суда, независимых от самочинных организаций. Война «в полном единении с союзниками до заключения скорейшего мира, обеспечивающего жизненные интересы России — третья задача. Четвертая — создание боеспособной армии и организованного тыла без вмешательства комитетов и комиссаров, с твердой дисциплиной. Пятая задача — обеспечение жизнедеятельности страны и армии путем упорядочения транспорта и восстановления продуктивности работы фабрик и заводов, упорядочение продовольственного дела привлечением к нему кооперативов и торгового аппарата, регулируемых правительством. Пункт шестой гласил, что «решение национальных и социальных вопросов откладывается до Учредительного собрания». В выработке этой программы активное участие принимал Антон Иванович Деникин.

Октябрь 1917 года. Л. Троцкий открыто заявляет в Совете: «Нам говорят, что мы готовимся захватить власть. В этом вопросе мы не делаем тайны… Власть должна быть взята не путем заговора, а путем дружной демонстрации сил». 25 октября большевики продемонстрировали эту силу и захватили власть. С падением Временного правительства юридическое положение быховцев становилось совершенно неопределенным. Обвинение в покушении на ниспровержение теперь ниспровергнутого строя принимало совершенно нелепый характер. Генералы решили без крайней необходимости не оставлять стен Быховской тюрьмы. Вместе с тем генерал Корнилов приказал Текинскому полку, охранявшему узников, готовиться к походу.

К середине ноября обстановка резко изменилась. Над арестантами Быхова нависла угроза самочинной расправы со стороны приближающихся войск под командованием Крыленко. В Ставке наступило смятение. Друзья арестованных генералов просят Верховного главнокомандующего Н. Н. Духонина отпустить их на Дон. Духонин соглашается. Утром 19 ноября в тюрьму прибыл полковник Генерального штаба Кусонский и информировал генерала Корнилова о том, что через четыре часа Крыленко приедет в Могилев, который будет сдан Ставкой без боя.

— Генерал Духонин приказал доложить вам, что всем заключенным необходимо тотчас же покинуть Быхов…
Генерал Корнилов пригласил коменданта подполковника Текинского полка Эргардта и отдал приказ немедленно освободить арестованных, изготовиться к выступлению. Первыми из ворот тюрьмы, сердечно простившись с Корниловым, вышли генералы Лукомский, Марков, Романовский и Деникин. На квартире коменданта они переоделись и, изменив свой облик, различными путями направились в Новочеркасск…

Путешествие Антона Ивановича, имевшего удостоверение на имя помощника начальника перевязочного отряда Александра Домбровского, прошло благополучно. Через двое суток он вместе с генералами Марковым и Романовским, с которыми встретился в Харькове, прибыл в Новочеркасск. Начался новый этап жизни и деятельности Антона Ивановича, связанный с белым движением и командованием Добровольческой армией. 22 марта 1920 года он, передав командование Вооруженными силами Юга России барону П. Н. Врангелю, покинул пределы России. Он уехал из Крыма на британском миноносце вместе с
семьей и детьми генерала Л. Г. Корнилова в Константинополь.

В первые двенадцать лет эмигрантской жизни, проживая с семьей в Англии, Бельгии, Венгрии и Франции, Антон Иванович занимался писательской деятельностью. Авторские гонорары, прежде всего за «Очерки русской смуты», позволяли обеспечить безбедное существование. К началу же 30-х годов книги генерала Деникина были распроданы, второе их издание не предвиделось, доход от авторских гонораров прекратился. Антон Иванович, не имея практической жилки в вопросах обеспечения личного материального благосостояния, оказался с семьей почти без денег. Время от времени он читал лекции о международном положении, которые потом издавались, ходко распространялись и служили денежным подспорьем.

Ради справедливости надо отметить, что, даже находясь в эмиграции, Антон Иванович Деникин принес определенную пользу России. Пользующийся огромным авторитетом среди эмигрантов, он ранее других генералов-эмигрантов нашел в себе мужество отказаться от призывов к продолжению братоубийственной Гражданской войны. С приходом к власти Гитлера он одним из первых в среде эмигрантов понял, какая опасность ожидает его родину, и отказался от сотрудничества с нацистами.

После разгрома фашистской Германии Антон Иванович с семьей возвратился из Мимизана, что на Атлантическом побережье Франции, в Париж. Однако слухи о том, что французское правительство выдаст всех русских Сталину, вызывали большую тревогу у генерала. Опасаясь насильственной депортации в Советский Союз, Деникин в ноябре 1945 года уехал с женой в Соединенные Штаты Америки.

Находясь в Америке, Антон Иванович хотел завершить книгу «Путь русского офицера». Он собирался приступить к созданию фундаментального труда «Вторая мировая война». Но время брало свое. Деникину шел 75-й год.

А. И. Деникин скончался от сердечного приступа 8 августа 1947 года. Последними его словами жене были: «Вот не увижу, как Россия спасется!» Он был погребен с воинскими почестями на кладбище в Детройте, а позже его прах был перевезен на русское кладбище Святого Владимира в местечке Джаксон штата Нью-Джерси, а затем — на Донское кладбище в Москву. Так Антон Иванович вернулся на Родину, которой был верен всю свою жизнь.


  • Здравствуйте Господа! Пожалуйста, поддержите проект! На содержание сайта каждый месяц уходит деньги ($) и горы энтузиазма. 🙁 Если наш сайт помог Вам и Вы хотите поддержать проект 🙂 , то можно сделать это, перечислив денежные средства любым из следующих способов. Путём перечисления электронных денег:
  1. R819906736816 (wmr) рубли.
  2. Z177913641953 (wmz) доллары.
  3. E810620923590 (wme)евро.
  4. Payeer-кошелёк: P34018761
  5. Киви-кошелёк (qiwi): +998935323888
  6. DonationAlerts: http://www.donationalerts.ru/r/veknoviy
  • Полученная помощь будет использована и направлена на продолжение развития ресурса, Оплата хостинга и Домена.
Генерал Антон Деникин Обновлено: Ноябрь 19, 2016 Автором: admin

Добавить комментарий

Пожалуйста, поддержите проект
Помощь сайту:
  1. R819906736816 (wmr) рубли.
  2. Z177913641953 (wmz) доллары.
  3. E810620923590 (wme)евро.
  4. Payeer-кошелёк: P34018761
  5. Киви-кошелёк (qiwi): +998935323888
  6. DonationAlerts: http://www.donationalerts.ru/r/veknoviy Полученная помощь будет использована и направлена на продолжение развития ресурса, Оплата хостинга и Домена.