Всемирная История
История

Генерал Лавр Корнилов

Многие соотечественники в числе видных военных деятелей Первой мировой войны называют имя генерала Лавра Георгиевича Корнилова. С одной стороны, это оправданно, с другой — несколько преувеличенно. Но в любом случае личность генерала Л. Г. Корнилова заслуживает того, чтобы о ней рассказать более подробно уже потому, что 19 июля 1917 года постановлением Временного правительства, последовательно обозначив себя в других должностях, он был назначен на пост Верховного главнокомандующего Вооруженными силами России. По своей судьбе это был весьма сложный и противоречивый человек с большими амбициями и сильным характером, именно тем, кого выносит наверх мутная волна революции, но кто не дает этой волне подчинить себя и смело поднимает парус в любой ветер.genreallavr

Лавр Георгиевич Корнилов родился 18 (30) августа 1870 года в Усть-Каменогорске. Его отец казак станицы Каракалинской Сибирского казачьего войска, дослужившись до первого офицерского чина, — хорунжего, вышел в отставку и возвратился в родную станицу, где стал служить по гражданской службе волостным писарем. Первоначальное образование Лавр получил в местной приходской школе. Семья была большая, и ему приходилось помогать много и дома, и в поле. В то же время он не только хорошо учился, но даже самостоятельно подготовился для поступления в кадетский корпус и к 30 годам овладел английским, французским, немецким, татарским и персидским языками. Мальчик рано понял: если хочешь
чего-то добиться в жизни, то надо быть лучшим.

Корнилов кадетский корпус закончил с наивысшим баллом среди кадет, и пути для него были открыты. В августе 1889 года Лавр стал юнкером Михайловского артиллерийского училища, а окончив его, 1892 году он отправляется в Туркестанскую артиллерийскую бригаду.

Для многих назначение в Туркестан означало конец его военной карьеры. Но это не касалось Корнилова. Он выдержал все тяготы службы и, получив чин поручика, осенью 1896 года стал слушателем академии Генерального штаба. Условия учебы жесткие: один провал на экзамене — отчисление. Такая участь постигла его однокашника А. И. Деникина, не сдавшего на первом курсе экзамен по истории войн и военного искусства. Правда, он один из многих отчисленных смог вновь поступить в академию и закончить ее. Лавр Георгиевич умел извлекать уроки из печального опыта других и неустанно готовился по всем предметам обучения. Корнилов опять первый: малая серебряная медаль, чин капитана досрочно, фамилия — на почетной мраморной доске академии. «Скромный и застенчивый армейский артиллерийский офицер, худощавый, небольшого роста, с монгольским лицом был мало заметен в академии и только во время экзаменов сразу выделился блестящими успехами по всем наукам», — вспоминал другой однокашник Корнилова по академии генерал Африкан Петрович Богаевский.

Пожалуй, не только офицеры «из простых», но и потомственные дворяне с титулами и поместьями сочли бы это звездным часом. Лучшие выпускники академии пользовались преимуществом при выборе дальнейшего места службы. Но неугомонный Лавр Корнилов выбрал Туркестан, причем не Ташкент, уже довольно обжитый к тому времени русскими, а беспокойную границу с Афганистаном.

Здесь его судьба складывалась так, что могла бы послужить сюжетом не для одного, а для нескольких приключенческих романов. За пять лет (с февраля 1899 по март 1904 года) он совершил ряд служебных поездок в Персию, Афганистан, Индию и Китай. Будучи военным разведчиком, он в 1901 году с четырьмя казаками семь месяцев скитался по пустыням Восточной Персии, которые считались непроходимыми. Ему приходилось менять обличье, преображаться в мусульманина, выдавать себя за восточного купца. Составленные Корниловым военно-научные обзоры стран Среднего Востока были предметом зависти для прославленных британских специалистов, а изданные штабом Туркестанского военного округа работы Лавра Георгиевича «Каштария, или Восточный Туркестан» и «Сведения, касающиеся стран, сопредельных с Туркестаном» стали серьезным вкладом в географию и этнографию региона.

В сентябре 1904 года, в разгар Русско-японской войны, Корнилов был назначен штаб- офицером при управлении 1-й стрелковой бригады, с которой вступил в Маньчжурию, принял участие в сражениях при Сандену и под Мукденом. В последнем из них во время общего отступления он вывел из боя три стрелковых полка, которым угрожало окружение. За это он получил орден Святого Георгия 4-й степени — предмет мечтаний молодых офицеров. Полученный тогда же полковничий чин давал ему права потомственного дворянства.
По заключении мира Лавр Георгиевич 11 месяцев прослужил в Петрограде делопроизводителем управления генерал-квартирмейстера Генерального штаба. В 1907 году он назначается военным агентом (атташе) в Китай. Четыре года вел полковник Корнилов тихую войну улыбок и недомолвок на дипломатическом фронте. И несмотря на то, что правительства Франции, Англии, Германии, Китая и Японии пожаловали его своими орденами, он не стал уступчивее и сговорчивее.

karpati-avstriyskievoysaka

По возвращении из Китая Корнилов назначается командиром 8 пехотного Эстляндского полка, расположенного вблизи Варшавы. Едва успев принять эту часть, он был переведен в Заамурский округ пограничной стражи и назначен командиром 2 отряда, состоявшего из двух пехотных и трех конных полков. Лавр Георгиевич производится в чин генерал-майора. Здесь по приказанию командующего войсками округа генерала Е. И. Мартынова Корнилов произвел дознание о снабжении войск, расположенных в Маньчжурии, недоброкачественными продуктами. В результате дело было передано военному следователю. По постановлению прокурорского надзора к следствию были привлечены в качестве обвиняемых заместитель командующего войсками округа генерал-лейтенант Савицкий, другие должностные лица хозяйственного управления.

Однако тогдашний шеф пограничной стражи Коковцев, пытавшийся прикрыть эти вопиющие злоупотребления, выхлопотал в феврале 1913 года высочайшее повеление о прекращении следственного производства. После этого командующий войсками округа генерал Мартынов вышел в отставку. Он опубликовал некоторые материалы следствия, за что был предан суду. Генерал Корнилов был возвращен в военное ведомство с назначением командиром 1-й бригады 9-й Сибирской стрелковой дивизии, расквартированной на острове Русский во Владивостоке.

С началом Первой мировой войны генерал-майор Л. Г. Корнилов вступил в командование 2- й бригадой 49-й пехотной дивизии, а вскоре был назначен на должность начальника 48-й пехотной дивизии 8-й армии, которой командовал А. А. Брусилов.

Вскоре Лавр Георгиевич получил назначение на должность командира 48-й пехотной дивизии, в составе которой находились овеянные именами Румянцева и Суворова 189-й Измаильский, 190-й Очаковский, 191-й Ларго-Кагульский и 192-й Рымникский полки.

Шли тяжелые бои. 6 сентября противник нанес удар по 24-му стрелковому корпусу, в состав которого входила и 48-я пехотная дивизия. Упираясь левым флангом в Миколаев, правым флангом корпус выдвинулся вперед и был охвачен австрийцами. Их атаки следовали одна за другой. Создалась угроза прорыва обороны на фланге 48-й дивизии. В этот момент генерал Корнилов лично повел в контратаку последний свой резерв — пехотный батальон, усиленный пулеметной командой. На короткое время он остановил противника. Но вскоре вновь обойденная 48-я дивизия вынуждена была отойти, потеряв около 30 орудий, немало солдат и офицеров.

Неудачные действия дивизии генерал А. И. Деникин, командовавший в то время соседней 4-й бригадой, в мемуарах объясняет тем, «что дивизия и ранее не отличалась устойчивостью. Очень скоро, — продолжает он, — в руках Корнилова она стала прекрасной боевой частью». В последующем, командуя взаимодействующими соединениями, генералы неоднократно встречались. И тогда уже Антон Иванович Деникин отметил такие черты Корнилова, как «умение воспитывать войска, личную его храбрость, которая страшно импонировала войскам и создавала ему среди них большую популярность, наконец, — высокое соблюдение воинской этики в отношении соратников — свойство, против которого часто грешили многие начальники».

karpati-pazisiyipexoti

В ноябре 1914 года дивизия генерала Корнилова пробилась в Венгрию. Бок о бок с ней действовала и 4-я стрелковая бригада. Думается, что если бы их прорыв развили главные силы 8-й армии, то результат проходившей тогда Галицийской битвы был бы куда более значителен. Но прорыв Корнилова и Деникина не смог поддержать командир 2-й Сводной казачьей дивизии генерал Павлов, шедший за ними во втором эшелоне армии. Вместо того чтобы, вырвавшись на оперативный простор Венгерской равнины, с ходу взять слабо прикрытый Будапешт, а затем создать непосредственную угрозу Вене, соединения 8-й армии по приказу генерала Н. И. Иванова повернули на север. В итоге инициатива в Венгрии была утеряна. Опомнившиеся австрийцы и пришедшие им на помощь германцы дружно навалились на дивизию Корнилова и бригаду Деникина.

Вечером 27 ноября поступил приказ на отход 48-й дивизии в северо-западном направлении. Ей пришлось отступать по единственно свободной крутой горной дороге, занесенной снегом. Австрийцы перерезали путь у местечка Сины. Чтобы дать возможность своей артиллерии пройти через селение, Корнилов, собрав до батальона пехоты, повел его в контратаку. На другой день дивизия прорвалась из кольца окружения, не оставив противнику ни одного орудия и приведя с собой более двух тысяч пленных.
Боевая деятельность генерала Корнилова в Галиции завершилась весной 1915 года весьма трагично.

48- я дивизия, действовавшая в составе 24-го корпуса, занимала укрепленные позиции левого боевого участка в 30 километрах юго-западнее Дуклы. Справа находилась 49-я дивизия этого же корпуса, слева 12-я дивизия 12 корпуса. В последних числах апреля германские и австрийские войска под общим руководством фельдмаршала Августа Макензена, разгромив главные силы русской 3-й армии на Дунайце, перешли в наступление в направлении Перемышль, Львов. Вскоре противник вышел во фланг и тыл 24 корпуса.

Угроза, нависшая над его правым флангом, вынудила генерала Цурикова отдать приказ на отступление. В первой половине суток 23 апреля 48-я дивизия, оставив 20-километровый укрепленный рубеж, отошла на 25-30 километров, заняв необорудованный в инженерном отношении рубеж. Поздно вечером Лавр Георгиевич получил новый приказ об отходе дивизии на рубеж Рогл — Сенява, отстоящий в 15-20 километрах. Командир корпуса уехал в тыл, предоставив организацию отхода соединений командирам дивизий.

Объективно говоря, 48-я дивизия вполне могла избежать окружения. Но Корнилов, не имея информации от соседей, неправильно оценил обстановку. Вместо того чтобы быстрее выполнить полученный приказ, он предавался иллюзиям о переходе в наступление во фланг группировки противника, теснившей части соседней 49-й дивизии. Тем временем бригада 2- го германского корпуса, используя отход 49-й дивизии, уже заняла господствующие высоты на путях отхода частей 48-й пехотной дивизии. Генерал Корнилов приказал 192-му полку, двум батальонам 190-го и батальону 189-го полков отбросить противника. Атака, проведенная без поддержки огня артиллерии, не удалась. Наступающие, понеся тяжелые потери, залегли и окопались. Утром 24 апреля Корнилов послал командиру корпуса в Кросно следующее донесение: «Положение дивизии очень тяжелое, настоятельно необходимо содействие со стороны 49-й дивизии и 12 корпуса». Но генерал Цуриков получил его лишь вечером и никаких мер предпринять не успел.

l-g-k-vplenu

Уже к полудню Лавру Георгиевичу стало ясно, что в случае дальнейшего промедления с отходом дивизии дело может принять дурной оборот. Поэтому он приказал артиллерийской бригаде выдвигаться через Мшану и Тилову на Дуклу, а оттуда через Ясионку и Любатовку на Ивонич. Однако при подходе к Мшану выяснилось, что в Тилове немцы. Тут же было отправлено донесение командиру дивизии. Артиллерийская бригада под командованием полковника Трофимова стала вести огонь по врагу. Вскоре для ее поддержки прибыл 189-й пехотный полк. Но во время развертывания для атаки он был обстрелян огнем пулеметов из Мшаны. Солдаты в панике бросились в лес. Через несколько часов австрийцы пленили около 3 тысяч человек.

К 18 часам немецкие войска заняли Дукл, а передовые части австрийцев — Тржициану. Кольцо окружения сомкнулось. Капитуляция в таких условиях была бы вполне естественной. Никто в те годы не стал бы судить командира дивизии за то, что он не желает губить понапрасну людей. Но Корнилов не был бы Корниловым, если бы не попытался вырваться из кольца окружения. В сумерках дивизия пошла на прорыв. Удача улыбнулась только 191-му полку и батальону 190 полка. Были сохранены знамена всех полков. Прикрывавший отход батальон 192-го Рымникского полка полег почти полностью. С рассветом огонь противника обрушился на оставшихся в окружении со всех сторон. Русские отчаянно отбивались. На предложение немецкого парламентера сдаться генерал Корнилов ответил, что он не может этого сделать лично и, сложив с себя командование дивизией, скрылся со своим штабом в лесах. Вскоре почти три с половиной тысячи солдат и офицеров, оставшихся в живых, сдались немцам. А генерал, раненный в руку и ногу, и те семь человек, что ушли с ним, несколько суток без пищи и медикаментов блуждали по горам, надеясь перейти линию фронта. 28 апреля их, совершенно обессилевших, взяли в плен австрийцы.

Действия 48-й дивизии, несмотря на печальный исход, были высоко оценены командующим войсками Юго-Западного фронта генералом Н. И. Ивановым, который обратился в вышестоящие инстанции с ходатайством о награждении доблестно сражавшихся частей дивизии и особенно ее командира. Государь ответил на это награждением генерала Корнилова орденом Св. Георгия 3-й степени. Всем нижним чинам были жалованы Георгиевские кресты, а отличившимся в боях офицерам — ордена Св. Георгия 4-й степени.

generallgk

Плен Корнилова также заслуживает особого повествования. Оказавшись в руках австрийцев, Лавр Георгиевич первоначально был помещен в замок Нейгенбах, близ Вены, а затем перевезен в Венгрию в замок князя Эстергази в селении Лека. Плен для генерала в те годы сегодня может показаться чуть ли не курортом. Неплохое питание, медицинский уход, возможность пользоваться услугами денщика, делать покупки. В принципе можно было бы и вовсе получить свободу, дав подписку о дальнейшем неучастии в боевых действиях. Но Корнилов имел твердые понятия о чести и воинском долге. Он страшно томился в плену, рвался к боевой деятельности. К тому же не давало покоя его неудовлетворенное честолюбие. Лавр Георгиевич не мог смириться с тем, что в возрасте 45 лет пришел конец его военной карьеры.

…Замок Лека очень хорошо охраняем. Вместе с Корниловым в нем находился и возвратившийся на службу с началом войны генерал Е. И. Мартынов, разведывательный планер которого был сбит противником над Львовом. Весной 1916 года пленники задумали бежать. Для безопасного передвижения по стране нужны были документы. Решили подкупить кастеляна замка. Однако тот доложил обо всем своему начальнику. Австрийский полковник произвел дознание и конфисковал найденный в комнате Мартынова штатский костюм. Корнилов же остался в стороне, благодаря тому, что его имя при разговоре с кастеляном не упоминалось. После этого инцидента охрана была усилена. Побег из замка Лека стал практически невозможным.

Корнилову стало известно, что у нескольких русских офицеров, находившихся в лагере в селении Кассек, имеются надежные документы. Лавр Георгиевич задумал совершить побег из лагеря-госпиталя в Кассеке. Для того чтобы попасть туда он почти перестал есть, пил крепко заваренный чай — чифирь, вызывая тем самым частое сердцебиение. В июне 1916 года его положили в госпиталь. Спустя некоторое время был послан туда же и его вестовой Д. Цесарский. Через него Корнилову удалось договориться с фельдшером чехом Ф. Мрняком. За 20 тысяч крон золотом тот взялся освободить его из плена. В последних числах июля он добыл все нужные документы, переодел Корнилова в австрийскую солдатскую форму, вывел из госпиталя и по железной дороге доставил к румынской границе.

Хватились Корнилова лишь через несколько дней, во время отпевания умершего в лагере русского офицера. Генерал не явился на ритуальную церемонию, а такое отношение к памяти боевого товарища считалось чрезвычайным происшествием. Вскоре был пойман фельдшер Мрняк. Его судили, приговорили к смертной казни через повешение. Впоследствии наказание было заменено заключением в тюрьме на 25 лет.

l-g-k-i-n-nnd

Корнилов же, проблуждав несколько дней по лесу, вышел к Дунаю и благополучно выбрался на противоположный берег. Очевидцы так описывают последующие события. «Ранним утром 28 августа 1916 года на запыленную площадь румынского городка Турну- Северян пригнали группу русских солдат, то ли бежавших из австрийского плена, то ли дезертиров. Изможденные, оборванные, босые, они выглядели усталыми и угрюмыми. Вышедший к ним русский штабс-капитан объявил, что Румыния только что вступила в войну с Германией и Австро-Венгрией и что после проверки все они будут переданы в формирующуюся здесь часть для отправки на фронт.

Он уже было собирался уходить, как вдруг от строя отделился небольшого роста, тощий, заросший рыжеватой щетиной пленный. Он резким охрипшим голосом крикнул: «Постойте! Я скажу, кто я!» «Наверно, офицер, — подумал капитан. — Нехорошо я эдак — всех сразу под одну гребенку…» «Вы офицер? — спросил он как можно участливее. — В каком чине?» Человек стоял покачиваясь: спазматические, булькающие звуки вырывались у него из горла. Наконец он овладел собой и громко произнес: «Я генерал-лейтенант Корнилов! Дайте мне приют!»
31 августа Корнилов был уже в Бухаресте, оттуда через Киев выехал в Могилев. В Ставке его принял царь, вручив ранее пожалованный Георгиевский крест 3-й степени. Бежавший из плена командир дивизии стал весьма популярен в России. Репортеры брали у него интервью. Его портреты печатались в иллюстрированных журналах. В Петрограде его чествовали юнкера Михайловского училища, которое Лавр Георгиевич когда-то кончил. Один из них прочитал в его честь стихи собственного сочинения. Сибирские казаки из станицы Каркалинской, к которой был приписан Корнилов, прислали земляку золотой нательный крест.
В конце февраля — начале марта 1917 года монархия в России, как известно, пала. Думские деятели М. В. Родзянко и А. И. Гучков пожелали увидеть на посту командующего войсками Петроградского военного округа популярного среди солдат боевого генерала.

Деятельность первого «революционного» командующего Петроградским военным округом пришлось начать с «акции», о которой он потом не любил вспоминать, но которую не очень-то склонны были забыть некоторые монархисты. Через три дня после приезда в Петроград (8 марта) Корнилов в сопровождении группы офицеров штаба прибыл в Царское Село и арестовал императрицу Александру Федоровну (арестованный Николай II в это время находился на пути из Могилева в Царское Село). В интервью петроградским газетам Лавр Георгиевич говорил, что он действовал по указанию военного министра А. И. Гучкова, который руководствовался определенным политическим расчетом: арест императрицы командующим военным округом должен был произвести, по его мнению, на солдатскую массу впечатление полного разрыва нового командования со старым режимом.

А каковы же в это время были политические устремления самого Корнилова? По этому поводу его современник и политик В. Б. Станкевич писал: «В исполнительном комитете он говорил, что против царского режима. Я не думаю, чтобы Корнилов унизился до притворства. Несомненно, он сочувствовал реформаторским стремлениям. Но также несомненно, что он не был демократом, в смысле предоставить власть народу: как всякий старый военный, он всегда был подозрительно настороже по отношению к солдату и «народу» вообще: народ славный, что и говорить, но надо за ним присматривать, не то он избалуется, распустится. Против царского строя он был именно потому, что власть начинала терять свой серьезный, деловитый характер. Хозяин был из рук вон плох, и нужен был новый хозяин, более толковый и практичный».

Итак, первая должность из «рук» Временного правительства в то время, когда списками выгоняли из армии генералов, невзирая на их чины, должности и заслуги. И это понятно, революция делала чистку своих рядов, убирая с высоких должностей не только враждебно настроенных, но и подозрительных людей. Корнилов, как видно, не входил в их число.
Став командующим войсками Петроградского военного округа, Лавр Георгиевич оказался в положении человека, который за все несет ответственность, но не может принять какого-либо самостоятельного решения. Знаменитый «Приказ № 1» Петроградского Совета связал его по рукам и ногам. Он отменял отдание воинской чести. Отменялось и титулование. Генерал перестал быть «вашим превосходительством». Солдат не являлся больше «нижним чином» и получил права, которыми революция успела наделить население страны. Наконец, во всех частях выбирались комитеты и депутаты в местные Советы. Приказ оговаривал, что в «своих политических выступлениях воинская часть подчиняется Совету рабочих и солдатских депутатов и своим комитетам».

Корнилов понял: теперь офицерам будет очень трудно подчинять своей воле и держать в повиновении вооруженных людей. Страна теряла армию и начинала падать в пропасть. «Никто не желал нести службу, дисциплина упала до нуля, офицеры не могли сказать слова без риска угодить на штыки, — писал он. — Митинги и пьянство — вот что составляло быт Петроградского военного округа. Двоевластие — Петросовет и Временное правительство путаются в собственных распоряжениях, никто не желает исполнять их, кругом сущая анархия. Корнилов по просьбе правительства попробовал пресечь вспыхнувшие беспорядки в столице традиционным способом борьбы с мятежами: он вывел в центр города сохранивших дисциплину юнкеров Михайловского артиллерийского училища. Это было воспринято как очевидная угроза применения оружия против разгулявшихся тыловиков. Его одернули: «Нельзя — ведь у нас свобода!»

23 апреля Лавр Георгиевич направил военному министру рапорт с просьбой вернуть его в действующую армию. А. И. Гучков посчитал целесообразным назначить его на должность командующего войсками Северного фронта, освободившуюся после увольнения генерала Н.В. Рузского. Однако Верховный главнокомандующий генерал М. В. Алексеев категорически возражал против такого решения, сославшись на недостаточный командный стаж Корнилова и неудобство обходить старших начальников — более опытных и знакомых с фронтом, как, например, генерала А. Драгомирова. В итоге в начале мая Корнилов получил назначение на должность командующего 8-й армией Юго-Западного фронта.

voyskanaforonte

«Знакомство нового командующего с личным составом началось с того, — вспоминал впоследствии один из офицеров разведывательного отдела штаба армии капитан Неженцев, — что построенные части резерва устроили митинг и на все доводы о необходимости наступления указывали на ненужность продолжения «буржуазной» войны, ведомой «милитарищиками»… Когда генерал Корнилов, после двухчасовой бесплодной беседы, измученный нравственно и физически, отправился в окопы, здесь ему представилась картина, какую вряд ли мог предвидеть любой воин эпохи. Мы вошли в систему укреплений, где линии окопов обеих сторон разъединялись, или, вернее сказать, были связаны проволочными загражд ениями…

Появление генерала Корнилова было приветствуемо… группой германских офицеров, нагло рассматривавших командующего русской армией. За ними стояли несколько прусских солдат… Генерал взял у меня бинокль и, выйдя на бруствер, начал рассматривать район будущих боевых столкновений. На чье-то замечание, как бы пруссаки не застрелили русского командующего, последний ответил: «Я был бы бесконечно счастлив — быть может хоть это отрезвило бы наших солдат и прервало постыдное братание».

На участке соседнего полка командующий армией был встречен… бравурным маршем германского егерского полка, к оркестру которого потянулись наши «браталыцики» — солдаты. Генерал со словами — «это измена!» — повернулся к стоящему рядом с ним офицеру, приказав передать «браталыцикам» обеих сторон, что если немедленно не прекратится позорнейшее явление, он откроет огонь из орудий. Дисциплинированные германцы прекратили игру… и пошли к своей линии окопов, по-видимому, устыдившись мерзкого зрелища. А наши солдаты, они долго еще митинговали, жалуясь на «притеснения контрреволюционными начальниками их свободы».
18 июня 1917 года Юго-Западный фронт перешел в наступление. 7-я и 11-я армии на направлении главного удара продвинулись на глубину до 2 километров и замерли на месте. Солдаты замитинговали.
8-я армия генерала Корнилова, действовавшая на второстепенном направлении, как и планировалось, начала наступление 21 июня. За 6 дней ее войска углубились в оборону противника на 18-20 км и овладели Калушем. В плен были взяты 800 офицеров и 36 тысяч солдат неприятеля, захвачено 127 орудий и минометов, 403 пулемета. Потери самой армии составили 352 офицера и 14 456 солдат. Это была последняя успешная операция русской армии в кампании 1917 года.
Тем временем Юго-Западный фронт разваливался, и Военный совет фронта слал Временному правительству панические телеграммы. Положение, по оценке Верховного главнокомандующего генерала А. А. Брусилова, становилось катастрофическим. Командующий Юго-Западным фронтом генерал А. Е. Гутор был уже не в состоянии изменить обстановку в лучшую сторону. Нужен был, следовательно, новый руководитель. Выбор пал на генерала Корнилова, который лишь один проявил способность управлять войсками в сложных условиях. И Л. Г. Корнилов в начале июля 1917 года принял Юго-Западный фронт.

Лавр Георгиевич был сторонником жестких мер управления. В частности, он запретил митинги, потребовал немедленного восстановления смертной казни, которая была отменена указом Временного правительства от 12 марта 1917 года. Но это не спасало положения. К 21 июля, оставив Галицию и Буковину, войска Юго-Западного фронта откатились на рубежи, с которых начали наступление в августе 1914 года.

Центральная власть также быстро слабела. А. Ф. Керенскому нужен был человек, способный жесткими методами поддержать эту власть, спасти от развала фронты. Выбор пал на Л. Г. Корнилова. 19 июля 1917 года он был назначен Верховным главнокомандующим Вооруженными силами России. На эту должность Лавр Георгиевич согласился, лишь получив заверение Временного правительства в полном невмешательстве в его оперативные распоряжения, в назначения высшего командного состава, а также подтверждение права на проведение жесткой линии на фронте и в тылу, признание его ответственности не перед правительством, а «… перед собственной совестью и всем народом».

Но, приняв Верховное командование, Лавр Георгиевич прежде всего занялся политической деятельностью, выдвинув перед Временным правительством ряд новых требований. В частности, он требовал от Временного правительства признать свою вину в унижении, оскорблении, сознательном лишении прав и значимости офицерского состава, передать функцию военного законотворчества в руки Верховного главнокомандующего и, наконец, «… изгнать из армии всякую политику, уничтожить право митингов…», отменить декларацию прав солдата, распустить войсковые комитеты, отозвать комиссаров. Керенскому это не понравилось. Корнилов явно претендовал на роль военного диктатора.
18 августа Л. Г. Корнилова, уже как признанного лидера армии, торжественно встречали в Москве, куда он прибыл для участия в Государственном совещании. А. Ф. Керенский также был участником этого совещания, и не мог не отметить огромную популярность этого генерала в военных кругах. Это становилось опасным. Государственное совещание не решило главных проблем страны и армии, но расширило пропасть недоверия между Корниловым и Керенским.
Между тем сводки, поступавшие с фронтов и из тыла, были чрезвычайно тревожными.

20 августа немцы заняли Ригу. В фронтовых частях русской армии продолжалось брожение. Армия стремительно разлагалась, и каждый упущенный день мог привести к катастрофе. Корнилов убеждался в необходимости установления в стране военной диктатуры и стремительно готовился к этому.

Корниловское выступление намечалось на день празднования полугодовщины революции, то есть 27 августа, когда в Петрограде ожидались демонстрации рабочих. Под предлогом наведения порядка должен был быть разогнан Совет рабочих и солдатских депутатов, а также арестовано Временное правительство. Для осуществления этого плана в столицу заблаговременно направлялись 3-й конный корпус и Кавказская «туземная» дивизия, которую за глаза называли «дикой». В последующем эти соединения должны были составить основу отдельной Петроградской армии, подчиненной непосредственно Ставке. От Временного правительства свои намерения Корнилов замаскировал идеей немедленной «расчистки» Петрограда — удалением из города запасных частей, совершенно разложившихся не столько под влиянием большевистской пропаганды, сколько от «демократической» вседозволенности.

Керенский делал вид, что поверил Корнилову, но предпринял ответные меры. Но он вскоре понял, какую он допустил ошибку, согласившись на переброску в Петроград 3-го конного корпуса и «дикой» дивизии. Становилось очевидным, что в случае неисполнения требований Корнилов, пользуясь вооруженной силой, свергнет Временное правительство и учредит военную диктатуру.

Но, раскрыв свои планы, Корнилов тем самым дал Временному правительству возможность помешать их осуществлению. Керенский решил воспользоваться оплошностью соперника и покончить с ним. Он потребовал от командующего войском Северного фронта задерживать все воинские эшелоны, следующие в столицу, и направлять их обратно в пункты прежней дислокации. А утром 27 августа в экстренных выпусках некоторых столичных газет Корнилов был назван государственным изменником.

reksvizisiyamedi

Лавр Георгиевич попытался довершить начатое дело. Он обратился с воззванием ко всем русским людям. Но он не был услышан. Правительственный аппарат Керенского и большевики сделали все возможное, чтобы не допустить установления военной диктатуры гибнущей власти. На следующий день Корнилов получил от Керенского распоряжение немедленно сдать должность генералу Лукомскому и прибыть в Петроград.

Лавр Георгиевич решил не подчиняться этому приказу. Тогда, решившись на крайнюю меру, Керенский объявил Корнилова мятежником и предупредил большевиков об угрозе военного переворота. Те отреагировали немедленно. Навстречу войскам были высланы сотни агитаторов, которые уговаривали солдат «не идти в угоду генералам против своего народа и не губить свобод, добытых с таким трудом тогда, когда война вот-вот будет закончена и настанет время пользоваться их благами».

Объединенные усилия власти и большевиков дали результаты. Войска не пошли на Петроград. Возглавлявший их командир 3-го кавалерийского корпуса генерал А. М. Крымов в 15 часов 31 августа застрелился. Было получено известие о том, что по распоряжению комитетов арестованы командующий Юго-Западным фронтом генерал Деникин, его начальник штаба генерал Марков, а также некоторые офицеры. Не исполнявший приказаний Временного правительства командующий Северным фронтом генерал Клембовский был заменен генералом Бонч-Бруевичем. Командующий Западным фронтом генерал Балуев и помощник командующего Румынским фронтом генерал Щербачев прислали телеграммы с выражением верности Временному правительству.

После этого Временное правительство решило обезвредить Ставку. Был создан карательный отряд. Но Лавр Георгиевич, поняв бессмысленность дальнейшего сопротивления, решил «покориться и требовать суда, в ходе которого выяснится, что мы действительно хотели спасти армию и Родину». Пост Верховного главнокомандующего занял Керенский. По его приказу Корнилов был арестован. Эта же участь постигла Лукомского, Романовского и некоторых других генералов. На этом деятельность генерала Л. Г. Корнилова в событиях Первой мировой войны практически завершилась. Впереди его ждала судьба, связанная с борьбой с большевизмом.

Позже правительственная комиссия, расследовавшая суть Корниловского мятежа, была вынуждена признать, что вреда положению дел на фронтах он не принес. Руководство войсками продолжалось непрерывно. Таким образом, был сделан вывод: для обвинения генерала Корнилова в измене не имеется данных. В заключении работы комиссии был сделан вывод, что «ввиду изложенного и на точном основании закона от 12 июля 1917 года об учреждении военно-революционных судов дело о генерале Корнилове военнореволюционному суду не подсудно. Не подсудно оно и военно-окружному или корпусному суду ввиду того, что город Могилев не находится в войсковом районе театра военных действий, а подлежит на общем основании направлению в суд гражданского ведомства после производства предварительного следствия».

В ночь на 12 сентября арестованных перевезли по железной дороге в Быхов, находившийся в 50 километрах к югу от Могилева. Здесь они были помещены в здание женской гимназии под охрану личного конвоя Корнилова, состоящего из трех сотен и пулеметной команды Текинского полка и караула от Георгиевского батальона в количестве 50 человек.
25 октября Временное правительство было свергнуто. Верховное командование через неделю принял генерал Н. Н. Духонин, который, узнав о том, что в Ставку направляется поезд матросов во главе с прапорщиком Н. В. Крыленко, назначенным советским Верховным главнокомандующим, отдал распоряжение об освобождении Л. Г. Корнилова.

19 ноября 1917 года. Часы показывали 23 часа. Генерал от инфантерии Лавр Георгиевич Корнилов, проведя под следствием одиннадцать недель, выходил из дверей Быховской тюрьмы. Его уже ожидали солдаты Текинского полка. Поздоровавшись с ними, он вскочил на коня и взял направление на Дон. Четыреста всадников устремились за ним.
Верховный главнокомандующий прапорщик Н. В. Крыленко, узнав об этом, приказал задержать Корнилова. Переходя через полотно железной дороги у станции Унеча Черниговской области, отряд попал под сильный пулеметный огонь красногвардейского бронепоезда, понес большие потери. На другой день он наткнулся на засаду, устроенную в лесу. После переправы через реку Сейм отряд вышел в замерзший болотистый район. Мороз держался крепкий, а люди были плохо одеты. У лошадей посбивались подковы. Не всегда удавалось у местного населения получить продовольствие и фураж.

Корнилов, полагая, что одним текинцам идти будет безопаснее, 28 ноября оставил своих верных соратников и, переодевшись в крестьянскую одежду, с подложным паспортом на имя Лариона Иванова, выдавая себя за беженца из Румынии, отправился на Дон один.

В начале декабря 1917 года, после неимоверно трудного путешествия сначала в санях, потом поездами, Лавр Георгиевич добрался до Новочеркасска. Здесь вскоре он встретился с генералом М. В. Алексеевым и Выборным донским атаманом А. М. Калединым. Попытались совместными усилиями разобраться в сложившейся в стране ситуации, выработать совместную линию поведения. Но у каждого по этому поводу были свои мнения.

Лавр Георгиевич рвался на простор, где возможна была самостоятельная работа. «Сибирь я знаю, в Сибирь я верю, — говорил он. — Я убежден, что там можно будет поставить дело широко. Здесь же с делом легко справится и один генерал Алексеев. Я чувствую, что долго здесь оставаться я буду не в силах. Жалею только, что меня задерживают теперь и не пускают в Сибирь, где необходимо начинать работу возможно скорей, чтобы не упустить время».

Придавая большое значение Сибири и Поволжью, Лавр Георгиевич послал в эти регионы ряд писем к местным лидерам (в том числе Пепеляеву). По его просьбе туда был командирован генерал Флуг, на которого была возложена задача ознакомить сибирских политических деятелей с тем, что делается на Юге России, постараться объединить офицеров и настоять на создании там партии антибольшевистского фронта. На Волгу — в Нижний Новгород, Казань, Самару, Царицын и Астрахань — были командированы офицеры с целью сорганизовать там противоболыиевистские силы и постараться поднять восстание.

В конце декабря в Новочеркасске состоялось первое совещание представителей «Московского центра». Он был образован осенью в Москве членами кадетской партии, торгово-промышленниками, представителями буржуазно-либеральных и консервативных кругов, совета общественных организаций и генералитета. Предстояло решить в качестве основного вопроса существование, управление и обеспечение единства в Алексеевской организации. По существу все сводилось к оценке взаимоотношений двух генералов — Алексеева и Корнилова и определению роли каждого из них. Общественные и военные деятели были заинтересованы в сохранении их обоих в интересах армии.

Представители «Московского центра» не поддержали взглядов Корнилова. Они настаивали на том, чтобы он оставался на Юге России, заявив, что руководители антибольшевистского движения могут рассчитывать на моральную и материальную поддержку лишь при условии, что все они (М. В. Алексеев, Л. Г. Корнилов и А. М. Каледин) будут работать совместно, распределив роли и подписав соглашение. Было указано также, что только после того, как это соглашение, подписанное тремя генералами, будет передано представителям Англии и Франции, можно рассчитывать на получение денежной помощи от союзников. Соглашение состоялось. Генерал Алексеев принял на себя заведование всеми финансовыми делами и вопросами, касающимися внешней и внутренней политики. Генерал Корнилов стал отвечать за организацию и командование добровольческой армией, а генерал Каледин за формирование Донской армии и управление всеми делами войска Донского.

На Рождество был объявлен приказ о вступлении генерала Корнилова в командование армией, которая с этого дня стала официально именоваться Добровольческой. «Ее командующий в тот день, — вспоминал А. П. Богаевский, — был в штатском костюме и имел вид не особенно элегантный: криво повязанный галстук, потертый пиджак и высокие сапоги- делали его похожим на мелкого приказчика. Ничто не напоминало в нем героя двух войн, кавалера двух степеней ордена Св. Георгия, человека исключительной храбрости и силы воли. Маленький, тощий, с лицом монгола, плохо одетый, он не представлял собой ничего величественного и воинственного. Вместе с тем Лавр Георгиевич с надеждою смотрел в будущее и рассчитывал, что казачество примет деятельное участие в сформировании Добровольческой армии».

Итак, в начале 1918 года генерал Л. Г. Корнилов вступил в командование армией, которая официально стала именоваться Добровольческой. Он командовал этой армией всего три месяца, совершив Ледовый поход, ставший легендой в летописи белого движения.

31 марта 1918 года генерал Л. Г. Корнилов при наступлении на Екатеринодар погиб от прямого попадания артиллерийского снаряда в дом, откуда он руководил боем. Его тело было тайно погребено на пустыре за немецкой колонией Гначбау, что в 50 верстах севернее Екатеринодара. На месте захоронения не было оставлено ни могильного холмика, ни креста. Точное место захоронения могли указать всего несколько человек. Тем не менее, после того, как красные заняли колонию, место захоронения Л. Г. Корнилова было обнаружено, труп вырыт, отвезен в Екатеринодар, сожжен, а пепел развеян за городом.


  • Здравствуйте Господа! Пожалуйста, поддержите проект! На содержание сайта каждый месяц уходит деньги ($) и горы энтузиазма. 🙁 Если наш сайт помог Вам и Вы хотите поддержать проект 🙂 , то можно сделать это, перечислив денежные средства любым из следующих способов. Путём перечисления электронных денег:
  1. R819906736816 (wmr) рубли.
  2. Z177913641953 (wmz) доллары.
  3. E810620923590 (wme)евро.
  4. Payeer-кошелёк: P34018761
  5. Киви-кошелёк (qiwi): +998935323888
  6. DonationAlerts: http://www.donationalerts.ru/r/veknoviy
  • Полученная помощь будет использована и направлена на продолжение развития ресурса, Оплата хостинга и Домена.
Генерал Лавр Корнилов Обновлено: Ноябрь 19, 2016 Автором: admin

Добавить комментарий

Пожалуйста, поддержите проект
Помощь сайту:
  1. R819906736816 (wmr) рубли.
  2. Z177913641953 (wmz) доллары.
  3. E810620923590 (wme)евро.
  4. Payeer-кошелёк: P34018761
  5. Киви-кошелёк (qiwi): +998935323888
  6. DonationAlerts: http://www.donationalerts.ru/r/veknoviy Полученная помощь будет использована и направлена на продолжение развития ресурса, Оплата хостинга и Домена.