Всемирная История
История

Генерал Николай Иванов

В связи с началом Первой мировой войны командующим Юго-Западным фронтом, действующим против Австро-Венгрии, был назначен бывший командующий войсками Киевского военного округа генерал от артиллерии Николай Иудович Иванов, в распоряжение которого поступило основное количество армий, развернутых Российской империей на западной границе.general-nikolay-ivanov

Николай Иудович Иванов родился 22 июня 1851 года. Существуют две версии его происхождения. Согласно официальным документам, он был сыном отставного штабс- капитана — потомственного дворянина Калужской губернии. Но близко знакомый с Ивановым бывший начальник штаба 12 армейского корпуса генерал К. А. Адариади утверждает, что Николай Иудович был сыном фельдфебеля 1-й гвардейской артиллерийской бригады, который трагически погиб во время парада войск на Царицынском лугу в Петербурге. Но перед смертью он успел попросить подъехавшего к нему великого князя Михаила Николаевича позаботиться о сыне. Великий князь исполнил последнюю волю умирающего. Он распорядился принять сироту вначале в Павловский кадетский корпус, а затем — в Михайловское артиллерийское училище, которое Иванов закончил в 1869 году. Усердие в учебе позволили молодому офицеру получить назначение в престижную для карьеры 3-ю гвардейскую гренадерскую артиллерийскую бригаду, где он в последующие восемь лет
выслужил два чина, должность командира батареи и орден Св. Станислава 3-й степени.
С началом Русско-турецкой войны 1877-1878 годов Иванов находился в составе действующей армии на Балканах. Непрерывно участвуя в боях, он отличился при осаде городов Калафата и Плевны, в ряде полевых сражений. Боевые заслуги офицера были высоко оценены командованием: он награждается орденом Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом и Св. Станислава 2-й степени с мечами, ему досрочно присваивается очередной чин капитана гвардии.

После окончания военных действий Николай Иудович некоторое время оставался на Балканах, отвечая за учет и сохранность турецкого военного имущества, захваченного русскими войсками в крепости Рущук. Благодаря хорошим знаниям материальной части артиллерии и большому трудолюбию ему удалось восстановить несколько десятков полевых и крепостных орудий. Позже они составили костяк артиллерийского парка создавшейся национальной болгарской армии. За эту плодотворную работу он был отмечен орденом Св. Станислава Анны 2-й степени.

Последующие два года Иванов состоял членом Варшавского окружного суда, затем 6 лет командовал гвардейской артиллерийской батареей. За успехи в службе он был произведен в полковники и награжден орденом Св. Владимира 3-й степени. В 1888 году Николай Иудович назначается заведующим мобилизационной частью Главного артиллерийского управления. Однако канцелярская работа была не по душе 37-летнему полковнику. Он сделал все возможное, чтобы вернуться в строй, и вскоре был назначен командующим артиллерией Кронштадтской крепости.

На новой должности Иванов оказался на виду у высших военных чинов столицы. Он был произведен в генерал-майоры, в сравнительно короткое время награжден тремя орденами: российским орденом Св. Станислава 1-й степени, французским офицерским крестом Почетного легиона и румынским большим крестом ордена Короны. Затем он был приглашен состоять генералом для поручений при генерал-фельдцехмейстере — главном начальнике артиллерии русской армии великом князе Михаиле Николаевиче. Эта перспективная должность не прельстила, однако, деятельного генерала.

В 1900 году резко обострилась обстановка в Маньчжурии, где незначительные формирования русских войск, охранявших Восточно-Китайскую железную дорогу, постоянно подвергались нападениям восставших китайских крестьян. Для наведения порядка в этом районе русское правительство решило выделить специальный экспедиционный корпус. Узнав об этом, Иванов подал рапорт о направлении его на службу в корпус. Вскоре он выехал во Владивосток, заняв должность начальника артиллерии корпуса.

Так для Николая Иудовича началась вторая в его жизни война. Он всячески стремился отличиться на поле боя. Однако ввиду того, что боевые действия носили преимущественно характер карательных экспедиций, а не крупных полевых сражений, возглавляемая Ивановым артиллерия применялась весьма ограниченно. По итогам войны в Китае он был награжден орденом Св. Анны 1-й степени и чином генерал-лейтенанта, после чего вновь вернулся к исполнению обязанностей генерала для поручений при великом князе Михаиле Николаевиче.

С началом Русско-японской войны Иванов подает рапорт с просьбой направить его в действующую армию. Летом 1904 года она была удовлетворена. Он направляется в распоряжение командующего Маньчжурской армией в Ляоян. Выполняя частные служебные поручения, Николай Иудович за отличие в августовских боях, происходивших у стен этого города, был награжден орденом Св. Георгия 4-й степени, а за осенние бои — Золотым георгиевским оружием с надписью: «За храбрость». В июне 1905 года генерал-лейтенант Иванов был назначен командиром Восточного отряда Маньчжурской армии, который вскоре был переформирован в 3-й Сибирский армейский корпус. Он вошел в состав 1-й Маньчжурской армии, возглавлявшейся генералом от инфантерии Н. П. Линевичем. Во главе этого корпуса, а затем 1-го армейского корпуса Николай Иудович провел немало боев, участвуя в Шахейском и Мукденском сражениях. За боевые заслуги генерал Иванов был повторно награжден Золотым георгиевским оружием с надписью: «За храбрость», но на этот раз украшенным бриллиантами.

О личностных качествах Иванова в этот период написано немного. Безусловно, он был храбрым генералом и достаточно грамотным командиром, умел ладить с начальниками и подчиненными. Граф А. А. Игнатьев, встречавшийся с ним на полях Маньчжурии, позже писал:

«Хитрый был мужик Николай Иудович: он в конце войны не раз заходил в нашу столовку в Херсу потолковать с молодежью, подышать штабным воздухом, и нелегко было разгадать, что таится за ласковым взором и еще более сладкими речами этого простака с величественной и уже слегка седеющей бородой».

Новый 1906 год Иванов встретил в Петербурге, куда прибыл со своим 1-м армейским корпусом, дислоцировавшимся в столице и ее окрестностях. На этом посту его и застало восстание матросов Кронштадтской крепости, начавшееся вечером 19 июля этого года. В его подавлении части корпуса генерала Иванова сыграли главную роль. По его указанию уже к утру 20 июля были арестованы свыше 3 тысяч восставших. По приговорам военно-полевых судов 36 человек были расстреляны, 130 сосланы на каторжные работы, 1251 — осуждены на различные сроки тюремного заключения.

Жандармские заслуги Николая Иудовича были высоко отмечены правительством. Он награждается орденом Св. Владимира 2-й степени и свитским званием генерал-адъютанта. Кроме того, в памяти царя «внезапно всплыли» подробности героических действий генерала при обороне Гаутулинского перевала в феврале 1905 года. Иванов задним числом награждается орденом Св. Георгия 3-й степени, на белой эмали которого явно была видна кровь расстрелянных матросов. В довершение ко всему Иванов назначается генерал- губернатором, главным начальником Кронштадта, членом Совета Государственной обороны.

События, столь способствовавшие служебному росту генерала, негативно отразились на его личной жизни. Женщина, любви которой он добивался долгие годы, узнав о причастности Иванова к кронштадтским событиям, наотрез и окончательно отказалась стать его женой. Все попытки изменить ее решение оказались тщетными. До конца своей жизни Николай Иудович остался холостым.

В 1908 году Иванову был пожалован чин генерала от артиллерии. Встал вопрос о назначении его командующим войсками Киевского военного округа. Но для этого требовалось предварительно сдать экзамен командования на больших маневрах, проводившихся ежегодно в Красном Селе. В распоряжение Николая Иудовича были выделены две гвардейские дивизии и одна стрелковая бригада. По количеству сил и средств это объединение ненамного отличалось от корпуса, которым командовал Иванов в Русско- японскую войну. Но то, что на этот раз приходилось действовать на глазах императора и военного министра, приводило генерала в смятение. Он никак не мог принять решение в довольно-таки простой тактической обстановке. А. А. Игнатьев, работавший в то время в штабе Иванова, вспоминал, что на предложение одной дивизией наступать с фронта, а остальными силами совершить глубокий обход противника с фланга, Николай Иудович не согласился.

— Опасно, а вдруг противник обрушится превосходящими силами с фронта. Что мы тогда будем делать? Ведь посредники сразу же начнут подсчитывать батальоны. Но главное, государь император уж непременно будет наблюдать за боем не со стороны обходной колонны, а с фронта. Получится конфуз. Поэтому в обход пошлем одну дивизию, а стрелковую бригаду я на всякий случай оставлю при себе, — решил он.

Спорили в тот раз долго. Пили чай, писали приказ, который много раз затем переписывался. По всему было видно, что страх перед начальством туманил голову опытного старика больше, чем страх перед принятием неверного решения. С годами эта черта в характере Иванова стала доминирующей.

Красносельские маневры завершились благополучно. В декабре 1908 года Н. И. Иванов был назначен командующим войсками Киевского военного округа, сменив на этом посту генерала В. А. Сухомлинова, вступившего в должность начальника Генерального штаба. В структуре Вооруженных сил России этот округ считался одним из основных. Боевая подготовка его войск, в основе которой лежали методы генерала М. И. Драгомирова, продолжительное время командовавшего округом, высоко оценивалась не только отечественными, но и зарубежными военными специалистами. Однако новый командующий сразу же заметил, что в последние годы она осуществлялась без учета опыта Русско-японской войны, требовавшего внесения серьезных поправок в тактику всех родов войск. Он потребовал учить войска быстрому маневру на поле боя, переходу от наступления к обороне и наоборот, совершению длительных маршей, ведению боевых действий не только днем, но и ночью. В основу одиночной подготовки бойца была положена тактика рассыпного строя в условиях применения противником огня пулеметов и скорострельной артиллерии. Кавалерия обучалась действовать как в конном строю, так и в пешем порядке, причем последнему отдавалось предпочтение.

Немало усилий Николаю Иудовичу пришлось приложить, чтобы исправить некоторые ошибки, допущенные прежним командующим, который больше заботился о создании видимости благополучия в войсковых делах, чем о его реальном достижении. Кроме того, Сухомлинов часто злоупотреблял своим служебным положением в корыстных целях, что создало его преемнику немалые материальные трудности. Однако Иванов, благоговея перед начальством (к тому времени Сухомлинов стал военным министром), предпочел «не выносить сор из избы», тем самым взвалив на себя и подчиненных большую дополнительную нагрузку. Но так в те времена поступал не один Николай Иудович. Безропотное смирение младших и откровенное хамство старших войсковых начальников было свойственно русской армии, подавляющее большинство офицерского корпуса которой жили исключительно за счет небольшого жалованья и поэтому целиком зависели от служебной карьеры и воли начальства.

Правда, бывали моменты, когда Николай Иудович проявлял принципиальность несмотря ни на какие авторитеты. Так, в 1911 году, во время посещения Киева императором, военный министр решил показать Николаю II военные маневры. Иванов выбрал для их проведения район в 50 км от города на местности, наиболее удобной для действий больших масс войск. Узнав, что это «так далеко», В. А. Сухомлинов предложил провести маневры в 6-7 км от города, значительно уплотнив боевые порядки войск.

— Пока я командую войсками округа, я не допущу спектаклей вместо маневров, — сказал Николай Иудович. Военный министр остался крайне недовольным строптивостью командующего округом и в последующем постарался создать соответствующее о нем мнение в правящем Петербурге. Однако лично царю маневры понравились, и генерал Иванов заслужил высочайшую благодарность.

Важнейшим направлением деятельности Иванова на посту командующего войсками Киевского военного округа было стремление окружить себя грамотными и опытными подчиненными, способными самостоятельно решать ответственные задачи. Этим он как бы снимал с себя часть обязанностей по руководству войсками, перекладывая их на плечи непосредственных исполнителей и оставляя за собой право контроля. Такая политика была очень выгодна для человека, не отличавшегося решительностью и боявшегося личной ответственности. Однако она имела и свои положительные стороны. Благодаря ей в период с 1912 по 1914 год в штабы и войска округа пришло много опытных офицеров и генералов. Среди них генералы А. А. Брусилов, В. М. Драгомиров, А. М. Каледин, П. Н. Ломновский, Н. В. Рузский, Э. В. Экк, полковники М. Д. Бонч-Бруевич, А. И. Деникин, Н. Н. Духонин и многие другие, чьи боевые дела и имена стали хорошо известны в годы Первой мировой войны.

moleben-pered-obshim-nastupleniem

Об Иванове в период командования им Киевским военным округом остались воспоминания одного из его подчиненных генерала К. И. Адариади. Он пишет: «Николай Иудович не только никогда не скрывал своего происхождения, но до известной степени даже его подчеркивал, часто повторяя, что он «из мужиков». Это происхождение наложило свою печать на его манеру держать себя с подчиненными. С ними он всегда был прост, доступен и не считал свои мнения безошибочными и безапелляционными. Возражения даже младших чинов он всегда выслушивал и, найдя их основательными, соглашался с ними.

Присутствуя на занятиях войск, он разбирал их детально, может быть, даже с излишней подробностью, но замечаний в резкой форме не делал, а скорее, в виде отеческих внушений. Все взятое вместе вело к тому, что в войсках он пользовался уважением и любовью, страха же перед ним не чувствовали.

Условия прохождения им службы в артиллерии, главным образом в крепостной, не дали ему возможности познакомиться с некоторыми отраслями военного дела, например со службой Генерального штаба. В этом он прямо сознавался и старался восполнить этот пробел. С этой целью он присутствовал на ежегодных полевых поездках офицеров Генерального штаба, но, как он сам подчеркивал, не в качестве командующего войсками, а для того, чтобы учиться.

У себя он был любезным, гостеприимным хозяином, у которого посетители как-то сразу чувствовали себя как дома. Будучи холостым, Николай Иудович жил чрезвычайно просто, так сказать, по-спартански, не курил и в карты не играл. После окончания служебных докладов он зачастую приглашал посетителей, особенно приезжих, зайти к нему вечером совершенно запросто «поболтать за чайком». Это «поболтать за чайком» было вполне непринужденным оживленным разговором на всевозможные темы, кроме служебных, затягивавшимся иногда до позднего часа. Причем, кроме чая, который Иванов очень любил и пил всегда с сахаром «вприкуску», никаких других напитков не было».

К надвигавшейся войне войска округа готовились заранее, по мере нагнетания военно-политической обстановки на Балканах и в Западной Европе. Важнейшим мероприятием в этом плане стала военная игра, проведенная в Киеве 20-24 апреля 1914 года. В основу ее замысла были положены действия России в случае войны с Австро-Венгрией и Германией. Общее руководство военной игрой осуществлял военный министр А. В. Сухомлинов. Его ближайшими помощниками были начальник Генерального штаба генерал-лейтенант Н. Н. Янушкевич и генерал-квартирмейстер Генерального штаба генерал-лейтенант Ю. Н. Данилов.

Для отработки оперативно-стратегических вопросов были созданы два фронта: Северо- Западный — под командованием командующего войсками Варшавского военного округа генерала от кавалерии Я. Г. Жилинского и Юго-Западный — под командованием генерала от артиллерии Н. И. Иванова. Начальником штаба Юго-Западного фронта был назначен командир 8-го армейского корпуса генерал-лейтенант М. В. Алексеев, а во главе армейских объединений были поставлены генералы Г. А. Зальц, П. А. Плеве, А. Е. Чурин и Н. В. Рузский. Так в основном сформировался коллектив, с которым Николаю Иудовичу и пришлось вступить в Первую мировую войну.

Проведенная военная игра показала несоответствие ряда положений имевшегося мобилизационного расписания 1913 года. Они касались сроков развертывания и перехода войск округа в наступление, норм их снабжения боеприпасами, продовольствием, медицинским оборудованием и многое другое. По итогам военной игры Иванов подал Сухомлинову обстоятельную докладную записку. Однако действенных мер по реализации его предложений принято не было.

Объявление о вступлении России в войну застало Н. И. Иванова в войсках. Отдав последние распоряжения, он поспешил вернуться в Киев, где формировался штаб Юго- Западного фронта. Одновременно с этим происходило развертывание его армий. На правом фланге фронта в полосе от среднего течения Вислы до Люблина развертывалась 4-я армия под командованием генерала Г. А. Зальца. Далее на юг следовали 5-я армия генерала П.А. Плеве, 3-я армия генерала Н. В. Рузского и 8-я армия генерала А. А. Брусилова. Всего в составе этих объединений было 34 пехотных и 12 кавалерийских дивизий, в рядах которых насчитывалось свыше 600 тысяч человек личного состава и 2099 орудий. Правда, к назначенному сроку планируемые силы и средства могли развернуть не более, чем на 75 % от предусмотренных планом. Несмотря на это, войскам фронта ставилась задача наступать на территорию Австро-Венгрии и осуществить разгром ее армий.

Исходя из имевшихся разведывательных данных, Иванову было известно, что противостоявшая ему группировка противника также состояла из четырех армий. На ее правом крыле в районе Тарнополя находилась армейская группа генерала Кеверса. Далее на север сосредоточивались 3-я армия генерала Брудермана, 4-я армия генерала Ауффенберга и 1- я армия генерала Данкля. Всего в составе этих объединений было 35 пехотных и 11 кавалерийских дивизий, в рядах которых насчитывалось 850 тысяч человек личного состава и 1728 орудий. Таким образом, противник в полтора раза превосходил войска Юго-Западного фронта по численности личного состава, но незначительно уступал ему по количеству артиллерии. В этих условиях рассчитывать на успешное наступление можно было лишь в случае достижения его внезапности.

1 августа начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал Н. Н. Янушкевич телеграммой сообщил Иванову о том, что Франция просит поддержать ее готовящееся наступление наступлением русских войск, в том числе и Юго-Западного фронта. На эту просьбу в о енно-политическое руководство России ответило согласием. Было решено, не дожидаясь полного сосредоточения и развертывания армий, атаковать австро-венгерские войска в Галиции, нанести им поражение в приграничных сражениях, воспрепятствовать планомерному отходу за Днестр и на запад к Кракову.

Иванов со свойственной ему покорностью подчинился указаниям Верховного командования. Совместно с начальником штаба фронта генералом М. В. Алексеевым он уточнил разработанный в довоенное время план операции. Было решено, используя удобную конфигурацию линии фронта, нанести два удара по сходящимся направлениям на Перемышль, окружить и разгромить главные силы противника, а затем овладеть его наиболее сильными крепостями Перемышль и Львов. В дальнейшем предполагалось повести широкомасштабное наступление на Краков. На первом этапе операции 4-я и 5-я армии должны были наступать на Перемышль и Львов из районов Люблин и Холм, а 3-я и 8-я — в этом же направлении из районов Ровно и Проскуров. Особому Днестровскому отряду ставилась задача, действуя в междуречье Днестра и Прута, обеспечить левый фланг фронта.
Этот интересный сам по себе замысел наступательной операции не отвечал, однако, реально сложившейся обстановке. Позже выяснилось, что командующий и штаб фронта в своих расчетах исходили из ошибочного предположения относительно рубежа развертывания войск противника. На деле он оказался отодвинутым на 100 километров к западу и юго-западу. В результате этого операция Юго-Западного фронта не могла привести к окружению и разгрому главной группировки австро-венгерских войск, которая находилась за флангами намеченного маневра. В то же время она обеспечивала в ее начале достаточно быстрое и глубокое продвижение на территорию врага, что уже само по себе давало русскому командованию немало преимуществ. Именно поэтому Иванов не стал менять ранее принятого решения даже несмотря на то, что действия противника носили характер, не предусмотренный его планами.

7 августа 1-я австро-венгерская армия генерала Данкля с рубежа реки Сан начала выдвижение в северо-восточном направлении. Установив это, Иванов выдвинул ей навстречу
4- ю армию генерала Г. А. Зальца. Взаимное выдвижение войск сторон привело к ожесточенному встречному сражению, разыгравшемуся в районе Красника 10 и 11 августа. Первоначально бои протекали с переменным успехом. Затем неприятель путем маневра создал угрозу охвата флангов 4-й армии и она была вынуждена отойти на позиции, проходившие в 20-45 километрах южнее и юго-западнее Люблина. К этому времени противник, введя в сражение 4-ю армию генерала Ауффенберга, еще больше ухудшил обстановку на правом крыле Юго-Западного фронта.

Иванов не ожидал такого поворота дел. Он растерялся и запросил помощи у Ставки. При этом он обвинил генерала Г. А. Зальца в неспособности управлять войсками. Верховный главнокомандующий немедленно направил в распоряжение Юго-Западного фронта крупные резервы: три армейских корпуса и три отдельные пехотные дивизии. Престарелый и нерешительный генерал Г. А. Зальц был сменен энергичным генералом А. Е. Эвертом. Кроме того, великий князь приказал немедленно подключить к операции под Красником 5-ю армию под командованием генерала П. А. Плеве, находившуюся юго-восточнее.

Иванов, получив материальную и моральную поддержку вышестоящего командования, несколько воспрял духом. Он пригласил к себе начальника штаба, генерал-квартирмейстера фронта и выслушал их предложения относительно дальнейших действий. Алексеев настаивал на решительном продолжении наступления частью сил фронта. Предлагалось 4-й армией сковать противника, а 5-й нанести удар во фланг наступательной группировки австро¬венгерских войск. 3-я и 8-я армии должны были продолжать наступление, изменив направления своих главных ударов, сместив их на север. 3-й армии намечалось наступать на Жолкиев, а 8-й — на Львов и Николаев. После некоторых колебаний Николай Иудович утвердил эти предложения и подписал соответствующие директивы войскам.

С 13 августа на широком фронте, простиравшемся от Вислы до Днестра, закипело ожесточенное сражение. Истекая кровью, 4-я армия с трудом сдерживала наступление противника в районе Красника. Предназначенная для флангового удара 5-я армия, столкнувшись с превосходящими силами австро-венгерских войск в районе Томашовки, после трехдневных напряженных боев оказалась под угрозой окружения. Иванов был в отчаянии от такого хода событий, но Алексеев настойчиво уговаривал его проявить терпение, тем более, что наступление левофланговых армий фронта проходило успешно.

Еще 7 августа войска 3-й и 8-й армий пересекли государственную границу и вступили на территорию Австро-Венгрии, практически не встретив сопротивления. Попытки противника задержать их продвижение на реках Золотая Липа и Гнилая Липа не увенчались успехом. Перед армиями открылись реальные перспективы по овладению Львовом и Галичем. И только критическая обстановка, сложившаяся в полосе соседней 5-й армии, ставила под срыв возможность реализации достигнутого успеха. Именно поэтому командующий 3-й армией генерал Н. В. Рузский, получивший директиву фронта с требованием немедленно изменить направление наступления и прийти на помощь 5-й армии, сознательно уклонился от ее выполнения, ввязавшись в бои за Львов.

pazisioniy-tupik

В столь сложной и противоречивой обстановке в полной мере проявился незаурядный талант военачальника командующего 5-й армией генерала П. А. Плеве, соединения которого практически остались одни на острие главного удара противника. Томашовское сражение продолжалось девять дней. Первые пять дней русские войска упорно удерживали свои позиции, нанося огромный урон врагу Затем, чтобы избежать полного окружения, Плеве был вынужден решиться на отход в северо-восточном направлении. Ему предшествовала серия контратак, которая ввела неприятеля в заблуждение относительно замысла предстоящих действий армии и позволила осуществить организованный выход войск из боя и отход на новый оборонительный рубеж. Благодаря предпринятым мерам, мужеству и стойкости соединений 5-й армии, распорядительности ее командования, к 21 августа положение войск правого крыла Юго-Западного фронта стабилизировалось.

Этот и последующие дни стали самыми знаменательными в жизни генерала Иванова. 21 августа войска генерала Рузского овладели Львовом, а на следующий день соединения генерала Брусилова заняли Галич. Спустя два дня левофланговые части 8-й армии после непродолжительного боя вошли в Николаев. Так тяжело начавшаяся Галицийская битва стала приносить победы, которые с нетерпением ждали в Ставке, в Петрограде и в союзных с Россией государствах. Имена Иванова, Рузского, Брусилова звучали повсюду.
21 августа по приказу Ставки на правом фланге Юго-Западного фронта для повышения оперативности управления войсками из нескольких корпусов 4-й армии была развернута новая 9-я армия, в командование которой вступил генерал от инфантерии П. А. Лечицкий. Это был достаточно опытный военачальник, хотя, как и Иванов, не имел высшего военного образования. В начале века он участвовал в боевых действиях в Китае, а затем в годы Русско- японской войны командовал полком и бригадой. За отличие на полях Маньчжурии Лечицкий был награжден двумя боевыми орденами, в том числе и орденом Св. Георгия 4-й степени и произведен в генерал-майоры.

В последующие годы Платон Алексеевич командовал дивизией, корпусом, а с 1910 года был командующим войсками Приамурского военного округа. С назначением столь опытного военачальника командующим армией Иванов рассчитывал, что дела на правом крыле фронта пойдут еще успешнее. Он немедленно поставил перед всеми объединениями новые масштабные наступательные задачи. Согласно уточненному им решению, 9-я, 4-я и 5-я армии должны были наступать в юго-западном направлении на Нижний Сан. 3-я армия получила задачу нанести удар на северо-запад во фланг и тыл 1-й и 4-й австро-венгерским армиям. 8-я армия активными действиями должна была связать две остальные армии противника и тем самым обеспечить успешные действия остальных объединений фронта.

Реализация этого замысла привела к новым ожесточенным сражениям практически по всей линии Юго-Западного фронта. Особого напряжения они достигли 27 августа. Во второй половине этого дня корпуса 4-й армии генерала А. Е. Эверта наконец-то сломили сопротивление противника и вынудили его к отступлению. Одна из действовавших на данном направлении германских дивизий потеряла 5 тысяч человек только пленными и практически всю артиллерию.

Успехи в полосе 4-й армии позволили успешно решить задачи и ее соседям. Уже на следующий день в наступление, а затем и в преследование врага перешли 9-я и 5-я армии. Вскоре к наступлению присоединились остальные две армии фронта. Противник, пытавшийся провести контрудар в районе Равы-Русской, лишь ухудшил свое положение.

30 августа австро-венгерские войска начали общий отход за реку Сан. Иванов пытался продолжить преследование противника и с ходу овладеть этой водной преградой. Однако начавшиеся вскоре обильные проливные дожди привели к разливу рек, разрушению переправ, сделали практически непроходимыми полевые дороги. Противнику удалось оторваться от русских авангардов и к 15 сентября отойти на рубеж рек Дунаец и Бялы. На этом Галицийская битва Юго-Западного фронта была завершена. Эта стратегическая операция, продолжавшаяся почти 40 суток на фронте от 320 до 400 километров, стала одной из крупнейших операций

Первой мировой войны. Она завершилась победой русских войск. В ходе боев противник потерял около 400 тысяч человек, в том числе более 100 тысяч пленными. Потери армий Юго-Западного фронта также были весьма значительными и составили 230 тысяч человек убитыми и ранеными.

О роли и месте командующего фронтом в этой операции говорить трудно. Личность командующего Юго-Западным фронтом четко не просматривается ни в процессе принятия решений, ни в ходе их реализации. Складывается впечатление, что победу Николаю Иудовичу подарили подчиненные, и прежде всего начальник штаба фронта генерал М. В. Алексеев, командующие армиями генералы А. Е. Эверт, П. А. Плеве, Н. В. Рузскй, А. А. Брусилов. Конечно же, эти военачальники в свою очередь опирались на многочисленных помощников, которые добросовестно и с большим усердием выполняли свой воинский долг, проявляя творчество и инициативу. Огромна в деле победы и заслуга простого русского солдата, тогда еще верившего своим командирам и не испорченного «демократией». Все они в те дни именовались героями, отмечались чинами и наградами. Однако, как это часто бывает, основная слава победы досталась старшему из военачальников.

24 сентября в Брест-Литовске Верховный главнокомандующий великий князь Николай Николаевич (младший) и генерал Иванов встречали императора. После доклада великого князь царь подошел к Николаю Иудовичу, заключил его в объятья, троекратно расцеловал, назвав полководцем и гордостью русской армии. Затем он вручил ему большой белый эмалевый крест и четырехугольную Золотую звезду ордена Св. Георгия 2-й степени. Это была первая столь высокая боевая награда, врученная военачальнику с начала войны.

Между тем общая обстановка в полосе Юго-Восточного фронта существенно изменилась. Неудачные операции австро-венгерских войск вынудили германское командование принять срочные меры, чтобы поддержать союзника. Из Восточной Пруссии в район Кракова в спешном порядке были перегруппированы значительные силы, за счет которых создается 9-я германская армия. В командование этим объединением вступил генерал П. Гинденбург. Замыслом союзного командования было предусмотрено крупномасштабное наступление на Средней Висле силами 9-й германской и 1-й австро¬венгерской армий с целью выхода во фланг и тыл Юго-Западного фронта. В случае его удачного начала наступление должно было быть поддержано остальными австро¬венгерскими армиями и приобрести стратегический размах.

Штабу Юго-Западного фронта своевременно стало известно о готовящемся наступлении противника. Однако Иванов вместо того, чтобы заняться подготовкой обороны, начал лихорадочно искать иные решения. Это привело к конфликту между ним и недавно вступившим в командование Северо-Западным фронтом генералом Н. В. Рузским. Николай Иудович не только настаивал на привлечении к операции части сил Северо-Западного фронта, что не входило в планы его командующего, но и просил временно отойти за реки Висла и Сан с целью «выравнивания линии фронта», что ухудшало положение северного соседа.

Для урегулирования этого конфликта и выработки наиболее рационального решения 13 сентября в Холм выехал Верховный главнокомандующий. Выслушав доводы Иванова, великий князь решил пойти ему навстречу. По его приказу на Средней Висле была сосредоточена мощная группировка русских войск в составе 4-й и 5-й армий Юго-Западного фронта и 2-й армии и Варшавского отряда Северо-Западного фронта. Общее руководство действиями этих войск было поручено Иванову.

15 сентября противник начал выдвижение в восточном направлении и через пять дней вышел к Висле на участке от Ивангорода до Сандомира. 26 сентября специально созданная группа генерала А. Макензена перешла в наступление на Варшаву вынудив к отходу передовые части 2-й армии генерала С. М. Шейдемана. Такое начало операции очень встревожило Иванова. Он запаниковал и, несмотря на уговоры М. В. Алексеева, попросился на доклад Верховному главнокомандующему главным образом для того, чтобы заранее снять с себя ответственность за возможные военные неудачи. Встреча состоялась в Холме 29 сентября. Иванов, выгораживая себя, во всех неудачах винил Н. В. Рузского, а также командующего 2-й армией генерала С. М. Шейдемана. Никаких конструктивных предложений о том, как исправить создавшееся положение, он не высказал. По всему было видно, что их у него нет, хотя Алексеев имел несколько вариантов действий. Но, слушая беспомощный лепет Николая Иудовича, он только тяжело вздыхал и помалкивал.

Великий князь, выслушав Иванова, на этот раз принял довольно-таки неожиданное решение. Оборона Варшавского района была поручена командующему Северо-Западным фронтом генералу Рузскому. Иванов был вынужден передать в распоряжение Рузского свою 5- ю армию и конный корпус генерала А. В. Новикова. Юго-Западному фронту поручалась оборона Вислы от Ивангорода до Сандомира. Это решение положительно сказалось на ходе вооруженной борьбы. Рузский сумел остановить продвижение противника на Варшаву, а 7 октября его армии сами перешли в контрнаступление. За последующие двадцать дней противник, понеся поражение, был отброшен на Юго-Запад на 160 километров.

Николай Иудович решил использовать успех соседа в своих интересах. С началом отхода противника его армии также перешли в наступление и к исходу операции вышли на рубеж рек Пилица, Шренава и Вислака. Однако из-за того, что левофланговые 3-я и 8-я армии были скованы осадой крепости Перемышль, наступление в их полосах проходило крайне медленно. Поэтому результаты оказались не такими значительными, как у войск Северо- Западного фронта. Тем не менее, заслуги Николая Иудовича были отмечены орденом Св.Александра Невского с мечами.

Последующие месяцы внимание Иванова было целиком занято осадой Перемышля. Она велась методично, из расчета на измор противника. О каком-либо военном искусстве при решении этой задачи войсками Юго-Западного фронта говорить не приходится. Наконец, 9 марта 1915 года, после непрерывной шестимесячной осады, Перемышль пал. Был пленен его 120-тысячный гарнизон, в том числе девять генералов и более 2,5 тысяч офицеров. Это событие широко разрекламировано военно-политическим руководством России, как большая победа. За нее Верховный главнокомандующий великий князь Николай Николаевич был удостоен ордена Св. Георгия 2-й степени. Иванов получил также высокую награду — орден Св. Владимира 1-й степени с мечами. Она оказалась последней в жизни генерала.

В середине марта в связи с болезнью генерала Н. В. Рузского командующим Северо- Западным фронтом был назначен генерал М. В. Алексеев. Начальником штаба Юго-Западного фронта, по просьбе Иванова, стал генерал В. М. Драгомиров, с которым Николай Иудович имел большой опыт совместной работы в Киевском военном округе. Но, будучи грамотным штабным работником, Драгомиров, в отличие от своего предшественника, не обладал способностью добиваться реализации принятых решений, гораздо легче шел на компромиссы, умел ладить с вышестоящим начальством. Такой человек больше устраивал Иванова, стремившегося оградить себя от всяческих неожиданностей.

Тем временем, германское командование, обеспокоенное неудачами австро-венгерских войск в Карпатах, вновь решило помочь своему союзнику. К середине апреля, перебросив значительные силы с Западного фронта, противник создал мощную группировку войск в полосе 3-й армии Юго-Западного фронта. Она превосходила противостоявшие ей русские войска по живой силе в два раза, по легкой артиллерии и пулеметам — в три раза, по тяжелой артиллерии — в 40 раз. Различными были и возможности сторон по боеприпасам. Русская артиллерия могла отвечать одним выстрелом на 40 выстрелов противника. Все это делало угрозу сильного вражеского наступления весьма реальной.

О готовящемся наступлении германских войск в районе Горлицы Иванову было известно почти за две недели до его начала. Но только 16 апреля он отдал директиву о выдвижении навстречу противнику передовых отрядов 3-й армии и о создании в ее тылу второй оборонительной полосы. Эти меры были половинчатыми и явно запоздалыми.
19 апреля германские войска после мощной артиллерийской подготовки начали наступление и к исходу дня вклинились в оборону 3-й армии на три-четыре километра. В последующие дни противник начал боевые действия за расширение и углубление участка прорыва. Его дальнобойная артиллерия засыпала градом снарядов артиллерийские позиции русских, пехота проводила одну атаку за другой. Становилось совершенно очевидным, что одной 3-й армии наступление врага не остановить. Нужны были решительные меры, и, как обычно, Иванов обратился за помощью к Верховному главнокомандующему.

24 апреля в Холме состоялось совещание Верховного главнокомандующего с командованием Юго-Западного фронта. Великий князь Николай Николаевич, которому уже изрядно надоела беспомощность Иванова, прибыл на совещание явно не в духе.

Заметив это, хитрый Николай Иудович, сославшись на простуду, попросил В. М. Драгомирова сделать доклад. Великий князь, выслушав начальника штаба фронта до того места, где тот, ссылаясь на значительное превосходство противника в силах и средствах, предлагал отвести войска за реку Сан, вдруг взорвался. Он обрушился на Драгомирова с грубой бранью, утверждая, что штаб фронта не умеет правильно рассчитывать соотношение своих сил и противника и поэтому обычную трусость выдают за необходимость. Слабый здоровьем, не оправившийся после болезни, Драгомиров не мог противостоять разгневанному Верховному. От волнения генералу стало плохо. Его увели и уложили в постель. Через неделю Драгомиров был отстранен от занимаемой должности и заменен генералом С. С. Саввичем.

Иванов, дождавшись, пока, разрядившись на начальнике штаба, великий князь несколько успокоился, вместо того, чтобы заступиться за Драгомирова, постарался виновником военных неудач представить давно уже не нравившегося ему командующего 3-й армией генерала Р. Д. Радко-Дмитриева. По его просьбе этот генерал был также смещен с занимаемой должности. Вместо него в командование армией вступил генерал от инфантерии Л. В. Леш — старый знакомый Николая Иудовича по боевым действиям в Китае и Русско-японской войне. До этого он командовал 12-м корпусом в армии А. А. Брусилова, успел отличиться в боях и был награжден двумя боевыми орденами, в том числе орденом Святого Георгия 3-й степени.

Смена командующих не решила проблемы. Иванов пытался сорвать наступление врага подвижной обороной, в процессе которой последовательно отводил войска с одного тылового рубежа на другой. Однако из-за неподготовленности этих рубежей оборона на них зачастую не получалась. Это увеличивало темпы отхода, который мог превратиться в паническое бегство. Чтобы не допустить этого, командующий фронтом постоянно «подпитывал» войска за счет резервов, получаемых от Ставки, которые использовались по частям и быстро таяли в боях с превосходящими силами противника. Вскоре разрывы в оперативном построении войск заполнять стало нечем.

posle-boya

К началу мая армии Юго-Западного фронта отошли на рубеж рек Сан и Днестр, где в очередной раз попытались остановить противника. И на этот раз их ждала неудача. 21 мая, после упорной двухнедельной обороны соединения генерала Брусилова оставили развалины Перемышля. Спустя еще две недели противник практически без боя занял Львов. И лишь после этого его наступление было остановлено.

Горлицкая операция, продолжавшаяся более пятидесяти суток, завершилась неудачно для войск Юго-Западного фронта. Они были вынуждены оставить Галицию, растеряв тем самым победы, достигнутые в 1914 году. Велики были их потери. Только в полосе наступления 11-й германской армии русские войска всего за месяц боев потеряли 150 тысяч человек пленными, 160 орудий и 403 пулемета. Общее же количество убитых, раненых и пленных за операцию превысило миллион человек.

Трудно быть объективным при определении вины Иванова за неудачный исход Горлицкой операции. Безусловно, командующим и его штабом было допущено немало ошибок. В то же время не следует забывать, что операция проходила в условиях большой нехватки артиллерии и боеприпасов, что уже весной 1915 года стало одним из главных бедствий для русской армии.

Так, уже на второй день операции, 20 апреля, Рад ко-Дмитриев писал Иванову, что выделенных 3-й армии боеприпасов совершенно недостаточно для решения огневых задач. В тот раз штаб фронта смог удовлетворить запросы войск менее чем наполовину. Спустя три дня Рад ко-Дмитриев сообщил, что на фронте его армии у противника почти исключительно тяжелая артиллерия, против которой русская легкая артиллерия практически бессильна, а имеющиеся запасы мортирных снарядов не удовлетворяют и суточной нормы. На это Иванов вынужден был ответить, что «положение дел с боеприпасами вам известно по прежним моим предупреждениям. Ваши требования по размерам неосуществимы». После этого начальник 3- й армии в самый разгар боев отдал распоряжение об отправке в тыл значительной части артиллерии, не обеспеченной боеприпасами. Подобные случаи в истории войн встречаются не часто. Поэтому вполне понятно, что решать сложные оборонительные задачи в таких условиях было крайне трудно.

Неудачные действия войск фронта угнетающе действовали на его командующего. Иванов все дни ходил мрачный, сторонился своих даже ближайших помощников, в деятельность командующих армиями почти не вмешивался. С жалобами к Верховному главнокомандующему он больше не обращался, хотя по всему было видно, что накопилось их у Николая Иудовича немало. Истинное настроение командующего Юго-Западным фронтом прояснилось, когда в Ровно проездом прибыл великий князь Андрей Владимирович. Обрадовавшись новому человеку, имевшему определенное влияние в придворных кругах, Николай Иудович буквально рассыпался в жалобах на все и на всех. Не обошел он и Верховного главнокомандующего, обвиняя его в необоснованной смене начальника штаба фронта.

— Драгомиров был талантливый человек. С ним работать было легко и приятно. И поговорить можно было и высказаться. Зря его верховный погубил, — сокрушался Николай Иудович, совершенно позабыв о том, что сам сознательно «подставил» начальника штаба под удар разгневанному Верховному. Затем он заговорил о командующем 9-й армией.
— Лечицкий упрямый, тупой человек. Сколько сгубил напрасно людей! Не понимает своей задачи и выполняет ее иногда прямо-таки безрассудно. Мне не раз приходилось преподавать ему уроки самой элементарной тактики. Но разве я могу постоянно контролировать и поправлять каждый шаг командующего армией?
Свои отношения со Ставкой Иванов характеризовал следующим образом:
— Ни они меня не понимают, ни я их. Мы говорим на разных языках. Сколько раз говорил я Верховному: раз я вас не понимаю, так назначьте на мое место другого. Ведь еще до войны, когда встал вопрос о командующих фронтами, я просил меня не назначать, так как я вовсе не подготовлен для решения такой задачи. И теперь, как только обстановка нормализуется, я снова попрошу меня уволить. Наверное, другой на моем месте будет лучше, — обиженно причитал генерал, по-видимому, рассчитывая, что царский родственник его успокоит и поддержит. Но Андрей Владимирович, записав содержание беседы в своем дневнике, дальше этого не пошел.

С каждым днем положение командующего Юго-Западным фронтом становилось все более неустойчивым. Верховный главнокомандующий не скрывал своего неудовольствия его деятельностью. Николай Иудович, в свою очередь, во всех беседах винил командующих армиями. Неизвестно, чем бы закончилась эта неприятная история, если бы не случилась смена верховных главнокомандующих.

В августе 1915 года Н. И. Иванов с радостью узнал о решении Николая II вступить в Верховное командование действующей армией. Правда, вскоре он был несколько огорчен известием о назначении начальником штаба Ставки генерала М. В. Алексеева. Хорошо зная Михаила Васильевича по прежней совместной службе, он не мог рассчитывать на его поддержку в интригах, посредством которых Иванову до этого не раз удавалось отвести от себя гнев начальства. Поэтому, желая заручиться поддержкой царя на случай разногласий с Алексеевым, Николай Иудович прибегнул к старому, хорошо испытанному средству. Уже на второй день после прибытия Николая II в Ставку он доложил ему о крупной победе, одержанной 11-й армией генерала Д. Г. Щербачева, которая под Тернополем нанесла поражение двум германским дивизиям, захватив в плен свыше 150 офицеров, 7 тысяч нижних чинов и 30 орудий. Царь был в восторге от первой победы, одержанной войсками при его Верховном командовании. Иванов удостоился его благодарности и несколько дней ходил счастливый. Тогда он не догадывался, что эта небольшая победа была последней в его жизни.

Сложная обстановка на Юго-Западном фронте заставила Николая II в октябре 1915 года совершить поездку в его армии. Вместе с ним следовал наследник цесаревич Алексей, который по замыслу императора своим присутствием в войсках должен был повысить их боевой дух.

12 октября императорский поезд прибыл в Бердичев, где в то время располагался штаб Юго-Западного фронта. Иванов подготовил торжественную встречу. Но Николай II, едва поздоровавшись с собравшимися на перроне генералами и офицерами, пригласил Николая Иудовича в свой вагон для доклада. Поезд покинул Бердичев и направился в Ровно в расположение 8-й армии, куда прибыл во второй половине этого же дня. Там царь заявил, что желает провести смотр войск А. А. Брусилова, а Н. И. Иванову порекомендовал убыть в 11-ю армию, которую был намерен посетить на следующий день. Поступок императора озадачил генерала. То, что Николай II пожелал остаться наедине с Брусиловым, в лице которого Иванов давно уже видел опасного для себя соперника, не предвещало ничего хорошего. Но воспротивиться царской воле он не мог. С тяжелым предчувствием Николай Иудович покинул Ровно, лихорадочно подыскивая выход из создавшейся ситуации. И выход, как тогда ему показалось, был найден.

На следующий день, когда император с сыном совершали объезд войск армий генералов Д. Г. Щербачева и П. А. Лечицкого, Иванов не отходил от них ни на шаг, время от времени предупреждая об опасности подвергнуться обстрелу вражеской артиллерии, до огневых позиций которой было не менее 12 километров. Царь не обращал внимания на предупреждения, которые у сопровождавших его генералов и офицеров лишь вызывали улыбки. Но Николай Иудович был себе на уме.

Спустя несколько дней после отъезда императора с Юго-Западного фронта в Ставку Иванов от своего имени направил ходатайство о награждении цесаревича Алексея Георгиевской медалью 4-й степени в память посещения армий Юго-Западного фронта. Он писал царю: «Всеподданнейше ходатайствую о награждении Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича великого князя Алексея Николаевича серебряной медалью четвертой степени на Георгиевской ленте в память посещения Его Императорским Высочеством вечером 12 октября раненых в районе станции Клеван в сфере дальнего огня неприятельской артиллерии, а также пребывания 13 октября в районе расположения корпусных резервов 11-й и 9-й армий. При этом дерзаю всеподданнейше доложить Вашему Императорскому Величеству, что таковым награждением Вы соизволите вновь осчастливить армии Юго- Западного фронта, в сердцах всех чинов коих уже запечатлелись те радостные чувства и те чувства беспредельной преданности своему Верховному Вождю и горячей готовности положить жизнь свою за Царя и Родину, кои они испытывали при Вашем посещении армий». Зная о нежной любви Николая Второго к сыну, Николай Иудович нашел один из самых верных способов добиться расположения государя и, что особенно важно, его влиятельной супруги, которая с дочерьми как раз приехала на пару дней в Могилев к мужу. Но это был лишь первый шаг старого льстеца.

Еще во время пребывания царя в войсках Иванов навязчиво предлагал А. А. Брусилову от имени армии обратиться к Николаю II с просьбой принять орден Св. Георгия 4-й степени на том основании, что он побывал в зоне досягаемости огня вражеской артиллерии. Брусилов мягко, но безоговорочно отклонил это предложение. Тогда Николай Иудович попытался возложить это поручение на командира 39 корпуса. Но генерал Стельницкий счел за благо уклониться от сомнительной чести. Несколько дней спустя Иванов собрал при штабе фронта Георгиевскую думу под председательством генерала А. М. Каледина и буквально уговорил ее членов преподнести царю орден.

25 октября в Царское Село, где в то время находился император, прибыл офицер для особых поручений командующего Юго-Западным фронтом полковник князь А. В. Барятинский. Он привез царю награду. По этому случаю в дневнике Николая II сохранилась следующая запись:
«25 октября. Воскресенье. Незабвенный для меня день получения Георгиевского креста 4- й степени. Утром как всегда поехали к обедне и завтракали с Георгием Михайловичем. В 2 часа принял Толю Барятинского, приехавшего по поручению Н. И. Иванова с письменным изложением ходатайства Георгиевской думы Юго-Западного фронта о том, чтобы я возложил на себя дорогой белый крест! Целый день после этого ходил, как в чаду…»

Сделав «столь важное дело», Иванов на некоторое время успокоился. Противник активности не проявлял. Война приобрела позиционный характер. Появилась надежда спокойно перезимовать, а там — что Бог даст. Но жизнь подносила новые сюрпризы.

Оттеснив русские армии на восток, австро-венгерское командование решило нанести удар по союзной с Россией Сербии. Чтобы помочь изнемогавшей в неравных боях сербской армии, Верховное командование России решило провести частную наступательную операцию двумя левофланговыми армиями Юго-Западного фронта: 8-й армией генерала А. А. Брусилова и 7-й армией генерала Д. Г. Щербачева. Однако из-за плохой подготовки и фактического отсутствия четкого руководства со стороны фронта это наступление успеха не имело. И поэтому, когда в середине декабря Иванов снова встретился с императором на смотре гвардейского корпуса в районе Волочиска, он почувствовал к себе отношение не только Николая II, но и членов его свиты.

В начале нового 1916 года Иванов, желая вернуть расположение царя, направил ему рапорт с просьбой разрешить создать в войсках фронта партизанские отряды для действий в тылу противника. Николаю II идея понравилась, от нее веяло романтикой 1812 года. Добро было дано.

Николай Иудович немедленно распорядился создать партизанские отряды в каждой кавалерийской дивизии. Затем, после непродолжительной подготовки эти отряды были направлены в расположение 8-й армии Брусилова, откуда должны были выдвинуться в тыл противника в Полесье. Но и эта затея провалилась. Ожидаемого успеха действия партизан- кавалеристов не принесли. Переход больших отрядов через линию фронта оказался крайне сложным делом, а небольшие группы, которым удавалось просочиться сквозь плотные боевые порядки врага, вскоре обнаруживались и уничтожались. В погоне за сенсационной идеей Иванов совершенно не подумал о том, что в отличие от Отечественной войны 1812 года партизанам предстояло действовать не на родной земле среди соотечественников, а на территории противника, где все к ним относились враждебно.
После краха партизанской идеи Николай Иудович потерял к делам всякий интерес. Он понимал, что дни его командования фронтом сочтены. 17 марта в его адрес был получен высочайший рескрипт. В нем подробно перечислялись все заслуги генерала Иванова перед Отечеством, после чего следовало: «Тяжелые месяцы неустанных трудов повлияли на ваше здоровье и силы. Снисходя к желанию вашему, я с грустью освобождаю вас от забот по предводительствованию и руководству действиями вверенных вам армий и призываю вас к деятельности в качестве члена Государственного Совета. Но, желая в лице вашем сохранить при себе умудренного опытом и знаниями сотрудника в ведении великой войны, я назначаю вас состоять при особе моей в убеждении, что с присущею вам преданностью мне и России вы и впредь посильно приложите ваш труд для достижения великой цели — победы. Пребываю к вам навсегда благосклонным. Николай».

Передав командование фронтом генералу А. А. Брусилову, Иванов в последних числах марта прибыл в Ставку. Царь, сославшись на неотложные дела, ограничился коротким докладом, предложив более обстоятельно обо всем доложить его начальнику штаба. Проглотив обиду, Николай Иудович направился к генералу М. В. Алексееву и, к своему большому удивлению, был им хорошо принят. За чаем Иванов узнал, что смещением он обязан небольшой группе влиятельных лиц, засевших в столице, которая проводила свою политику в жизнь посредством Г. Е. Распутина. А вот за что «старец» невзлюбил генерала — сказать трудно.
— Ах, Господи, что же это он так против меня? Ведь мы с Распутиным даже и не встречались! — сокрушался Николай Иудович.
В первые месяцы своего пребывания в Ставке Иванов стремился активно влиять на ее политику. Особенно его интересовали дела на Юго-Западном фронте. Он откровенно недолюбливал А. А. Брусилова и не упускал случая отпустить едкое замечание в его адрес. Впервые это произошло на совещании, состоявшемся в Ставке 1 апреля 1916 года, где Верховное командование обсуждало возможность наступления войск Юго-Западного фронта. Наступление Брусилова по этому вопросу было весьма убедительным для всех, кроме Иванова. После отъезда Брусилова из Ставки Иванов попросил аудиенции у императора и, сославшись на хорошее знание состояния войск Юго-Западного фронта, постарался его убедить в авантюрности наступательных планов Алексея Алексеевича. Он утверждал, что попытка наступления приведет лишь к поражению армий Юго-Западного фронта и захвату врагом Правобережной Украины с Киевом.

Выслушав Иванова, Николай II вполне обоснованно поинтересовался, почему генерал не высказал своего мнения на совете в присутствии Брусилова и других генералов? Бывший командующий войсками фронта замялся, а затем начал оправдываться, ссылаясь на то, что его мнения никто не спрашивал, а сам он не счел возможным навязываться с советами. Царь дипломатично уклонился от продолжения этого разговора.

— Вы же знаете, что я единолично не нахожу возможным менять решения военного совета и ничего тут поделать не могу, — сказал он. — Поговорите лучше с Алексеевым…
Иванов не последовал совету императора, но при любой возможности продолжал высказывать свои мрачные пророчества. По-видимому, он рассчитывал, что в случае неудачи брусиловского наступления все вспомнят о его дальновидных прогнозах и, в первую очередь, царь. Однако катастрофы не произошло. Даже наоборот. Юго-Западному фронту удалось одержать внушительную победу. После этого Николай Иудович с пророчествами покончил и впредь старался оставаться в тени.

Жизнь Николая Иудовича в Ставке протекала скучно и однообразно. Он присутствовал на заседаниях военного совета, на званых обедах и ужинах, вечерами играл в карты с несколькими генералами, так же как и он оказавшимися не у дела. Разнообразие в жизнь вносили командировки в войска, которые он поначалу принимал с радостью. Но так как они зачастую были связаны с выполнением пустячных заданий, таких как вручение наград отличившимся в боях и инспектирование прифронтовых госпиталей, то вскоре и к командировкам интерес пропал. 12 декабря 1916 года, после возвращения из очередной командировки, Иванов, ссылаясь на бесцельность своего пребывания в Ставке, подал рапорт об увольнении с военной службы. Но царь не пожелал расстаться с генералом и уговорил Иванова подождать до весны. Николай Иудович с присущей ему покорностью согласился.
Февральские события 1917 года неожиданно выдвинули Иванова из шеренги тысяч других участников. Вечером 27 февраля царь пригласил к себе генерала и назначил его главнокомандующим войсками Петроградского военного округа. Ему предписывалось, возглавив действия особого отряда, навести «в столице и ее окрестностях полный порядок». Отряд состоял из тринадцати батальонов пехоты, шестнадцати эскадронов кавалерии, четырех артиллерийских батарей и двух пулеметных команд, выделенных из войск резерва Ставки, Северного и Западного фронтов. Как вспоминал Александр Блок, в то время секретарь Чрезвычайной Комиссии Временного правительства, «после разговора с царем Иванов часа два проработал в штабе, частью с Алексеевым, а затем ведя переговоры с Родзянко… Вскоре он ушел спать. Около 2 часов адъютант разбудил Иванова. Он был принят царем, уезжавшим в Царское Село. Царь попросил генерала Алексеева телеграфировать председателю Совета министров, чтобы все требования генерала Иванова всеми министрами исполнялись беспрекословно».

Утром следующего дня Иванов с Георгиевским батальоном под командованием генерала И. Ф. Пожарского, ротой собственного Его Величества пехотного полка и полуротой Железнодорожного полка убыл из Могилева в Царское Село. Туда в течение 1 марта должны были собраться остальные части и подразделения, предназначенные для похода на Петроград. Отъезд войск происходил поспешно, в тайне, но вскоре о нем стало известно многим. Даже поговаривали о том, что Иванов облечен царем огромной военной и гражданской властью, которая, в случае ее реализации, сделает его вторым лицом в государстве. Но в успех миссии генерала верили немногие.

oborona-na-okolise

Зачем Николай Иудович взялся за выполнение явно непосильной для него задачи, так и осталось неизвестным. Позже по этому поводу А. И. Деникин писал: «Трудно себе представить более неподходящее лицо для выполнения поручения столь огромной важности
— по существу — военной диктатуры, дряхлый старик, честный солдат, плохо разбиравшийся в политической обстановке, не обладавший уже ни силами, ни энергией, ни волей, ни суровостью… Вероятно вспомнили удачное усмирение им Кронштадта в 1906 году».

До Царского Села Иванов не доехал. Его поезд по распоряжению из Петрограда был остановлен на станции Вырица, в 30-35 верстах от места назначения. Вечером 1 марта неподалеку, на станции Александровка был задержан 68-й лейб-пехотный Бородинский полк, выделенный в распоряжение Николая Иудовича с Северного фронта. Остальные назначенные в отряд части участвовать в подавлении революции отказались. Только теперь генерал понял всю трагичность своего положения, но кроме тактики выжидания ничего другого ему не пришло в голову. Он попытался по телеграфу связаться с Царским Селом, где, как он надеялся, находился Николай II. Попытка не увенчалась успехом. От проезжих офицеров ему стало известно, что власть в стране контролируется Временным правительством. Тогда он попытался связаться со Ставкой. Но императора там уже не было. Только вечером он получил от него телеграмму из Пскова, требовавшую вернуть войска в места прежней дислокации. Это был полный провал операции, последствия которого в то время представить было трудно.

Передав команду войсковым начальникам, Николай Иудович решился самостоятельно, в сопровождении адъютанта, прорваться в Царское Село, где надеялся разобраться в обстановке. Это ему удалось, но поездка оказалась напрасной. Он увидел сгрудившуюся вокруг царицы и ее детей кучку перепуганных придворных, которые сами ничего не знали. Ходили слухи об отречении Николая II от престола то ли в пользу сына, то ли в пользу брата. Переговорив с Александрой Федоровной, Иванов устремился в Ставку. Здесь, получив известие об отречении царя и Михаила Александровича, главнокомандующий Петроградским военным округом приказал генералу Пожарскому построить Георгиевский батальон. Николай Иудович, как отмечают очевидцы, в своей речи «наставлял солдат служить верно и честно новому Правительству благодарил их за службу и, прощаясь, обнял и поцеловал в каждой роте одного солдата за всю роту».

5 марта бывший император Николай II и неудачливый спаситель царского престола беседовали в последний раз. Николай Романов, который накануне встретил прибывшую из Киева мать, теперь был весь в заботах о жене и детях. Иные вопросы его не интересовали. Иванов поспешил откланяться. Его волновала собственная судьба. Три дня спустя, когда Николай Романов, арестованный Временным правительством, покидал Ставку, в молчаливой толпе провожавших был и генерал Н. И. Иванов. Прежде, чем войти в вагон, бывший император окинул взором всех собравшихся, увидел Николая Иудовича, жалко улыбнулся. Их взгляды встретились в последний раз…

В этот же день вечером с разрешения Алексеева Иванов уехал в Киев. Старый денщик с трудом разыскал извозчика, погрузил чемоданы, помог генералу подняться на ступеньку пролетки. Знакомыми улицами необычно тихого города Николай Иудович проследовал на свою старую служебную квартиру. Там он прожил всего несколько дней.
13 марта по приказу Временного правительства генерал Иванов был арестован. Он был доставлен на вокзал и помещен в купе скорого поезда, направлявшегося в Петроград. В соседнем купе находились конвоиры, один из которых постоянно дежурил в коридоре. Николай Иудович всю дорогу просидел у окна, погруженный в тревожные думы…
По приезде в Петроград генерал был отконвоирован в Таврический дворец, где содержался под охраной десять дней. Затем Николай Иудович был переведен в Петропавловскую крепость. В начале апреля, ожидая суда, он обратился с покаянным письмом к военному министру Временного правительства А. И. Гучкову, в котором всячески стремился представить себя случайной жертвой контрреволюционной политики Николая II. «Моя поездка, — писал он, — случайно совпавшая с поездкой Георгиевского батальона в район Петрограда, являлась и для меня и для батальона следованием к новому месту назначения и отнюдь не преследовала каких-либо карательных целей». Затем в этом же письме он заверял Временное правительство в своей полной преданности.

Летом 1917 года по приказу главы Временного правительства А. Ф. Керенского Н. И. Иванов был освобожден из крепости и снова уехал в Киев. Там он встретил октябрьские события и весну 1918 года. Затем, опасаясь преследования большевиков, он выехал на Дон и поселился в Новочеркасске. Однако закончить жизнь в покое ему не довелось.
В конце 1918 года атаман Войска Донского П. Н. Краснов выдвинул идею создания Южной армии, которая должна была стать своеобразным буфером между большевистским центром и казачьим Доном. Вооружение и оснащение этого объединения брало на себя германское командование, которое таким образом хотело обрести союзника и закрепить завоевания на русской земле. Последнее обстоятельство стало главной причиной того, что командующий Добровольческой армией генерал А. И. Деникин и его сторонники решительно отказались сотрудничать с Южной армией. Поэтому у Краснова возникли сложности с назначением командующего новым объединением. После некоторых колебаний его выбор остановился на Н. И. Иванове.

К этому времени жизнь Николая Иудовича совершенно разладилась. Привыкнув скромно по-холостяцки жить за счет своего генеральского оклада, он почти не имел сбережений. Все ценное было продано в течение полугода. В Новочеркасске он жил почти исключительно на подачках с атаманской канцелярии. Пережитое в последнее время подорвало его здоровье. Он сильно ослабел и растерял весь свой былой величественный вид. Но, несмотря на все это, Иванов был хорошо известен в военных кругах, пользовался репутацией боевого генерала, и это устраивало Краснова.

Иванов не сразу решился принять предложение Краснова. Вначале он отправился на переговоры с Деникиным в Краснодар. Оттуда вернулся мрачный, расстроенный, но командовать армией согласился. Начальником штаба он взял себе энергичного, но несколько суетливого генерала П. И. Залесского.
Южную армию предполагалось создать в составе трех корпусов, каждый из которых формировался из жителей одной области. Ее формирование шло крайне медленно и сложно. Ему мешали политические и местнические противоречия. В итоге вместо боеспособной армии получилась полуанархическая организация, мало отвечавшая своей цели. Так, Воронежский корпус, насчитывавший в строю менее двух тысяч человек, оказался монархической организацией, собравшей в свои ряды всякий сброд, до девиц легкого поведения включительно. Саратовский корпус силами не больше бригады состоял из обиженных большевиками зажиточных крестьян. Они были готовы сражаться за освобождение своей области, но были противниками дальних походов. Астраханский корпус, насчитывавший три тысячи человек пехоты и тысячу конников, состоял преимущественно из полудиких калмыков, которые были готовы резать и грабить, совершенно не понимая белой идеи. С таким войском победить было трудно.

Понимая это, Иванов всячески стремился оттянуть момент вступления его армии в бой. Он умышленно разбросал свои части по селам и станицам, где они якобы занимались боевым слаживанием. Сам же он с начальником штаба и несколькими офицерами то и дело выезжал в войска, где проводил смотры и отдавал указания по устранению многочисленных реально существовавших недостатков.

Такая жизнь окончательно подорвала здоровье уже немолодого генерала. Во время очередной поездки он простудился и слег. Станичный фельдшер определил воспаление легких. С этим диагнозом Николай Иудович проболел больше месяца. Затем заразился сыпным тифом. В начале 1919 года Иванова не стало. Он скончался в ночь на 27 января, немного не дожив до 68 лет.

Таким образом, генерал от артиллерии Николай Иудович Иванов занимал одну из высших ступеней в военной иерархии Российской империи во время Первой мировой войны. Он командовал Юго-Западным фронтом, который по числу армий в два раза превосходил Северо-Западный фронт, его главным противником были войска Австро-Венгрии, которые по боевым качествам значительно уступали войскам Германии. Благодаря этому Юго-Западному фронту удалось добиться ряда побед, и имя генерала Иванова получило широкую известность, а его грудь украсил орден Св. Георгия 2-й степени, один из четырех, выданных в эту войну. В то же время по своим качествам Николай Иудович не соответствовал требованиям, предъявляемым к полководцам. Угодничество перед высшим начальством, нерешительность, а то и безграмотность при принятии решений, нехватка настойчивости для того, чтобы реализовать их на практике, были свойственны этому человеку. И то, что именно ему была поручена операция по спасению монархии, в определенной степени приблизило конец существования Российской империи, а попытка Николая Иудовича ввязаться в «белое дело» привела к его смерти.


  • Здравствуйте Господа! Пожалуйста, поддержите проект! На содержание сайта каждый месяц уходит деньги ($) и горы энтузиазма. 🙁 Если наш сайт помог Вам и Вы хотите поддержать проект 🙂 , то можно сделать это, перечислив денежные средства любым из следующих способов. Путём перечисления электронных денег:
  1. R819906736816 (wmr) рубли.
  2. Z177913641953 (wmz) доллары.
  3. E810620923590 (wme)евро.
  4. Payeer-кошелёк: P34018761
  5. Киви-кошелёк (qiwi): +998935323888
  6. DonationAlerts: http://www.donationalerts.ru/r/veknoviy
  • Полученная помощь будет использована и направлена на продолжение развития ресурса, Оплата хостинга и Домена.
Генерал Николай Иванов Обновлено: Ноябрь 19, 2016 Автором: admin

Добавить комментарий

Пожалуйста, поддержите проект
Помощь сайту:
  1. R819906736816 (wmr) рубли.
  2. Z177913641953 (wmz) доллары.
  3. E810620923590 (wme)евро.
  4. Payeer-кошелёк: P34018761
  5. Киви-кошелёк (qiwi): +998935323888
  6. DonationAlerts: http://www.donationalerts.ru/r/veknoviy Полученная помощь будет использована и направлена на продолжение развития ресурса, Оплата хостинга и Домена.