Всемирная История
История

Армия и войны в правление Николая I

После наполеоновских войн русская армия была самой многочисленной и сильнейшей в Европе. Солдаты, офицеры и генералы умели побеждать противника в любых условиях. Однако наступило мирное время, и власти стали нужны не инициативные и самостоятельные воины, а послушные «солдатики». Череда войн закончилась, наступило время парадов и маневров.Николай I

Особенно ярко этот новый подход к строительству вооруженных сил проявился в правление императора Николая I (1825–1855 гг.). Его вступление на престол было ознаменовано восстанием декабристов на Сенатской площади 14 декабря 1825 г., когда бунтующим офицерам, требовавшим отменить крепостное право и ввести в стране конституцию, удалось взбунтовать солдат нескольких гвардейских полков. Покончив с бунтовщиками, император решил ввести в стране порядок, основанный на строгом контроле и подчинении, и армия должна была играть главную роль в государственном механизме. Более того, она сама стала важной частью машины российской государственности.

В 1831 г. был издан «Рекрутский устав», ставший основой комплектования русской армии. Все податные сословия Российской империи (каждое отдельно) делились в губерниях и уездах на тысячные участки, на которые определялось число рекрутов. Сроки для обычных наборов устанавливались с 1 ноября по 31 декабря. На службу принимали людей в возрасте от 20 до 35 лет, а общий срок службы составлял 25 лет. Отдельно в уставе оговаривались болезни, препятствующие приему, и категории лиц, не подлежащих рекрутской повинности. К таким принадлежали жители Архангельской губернии, а также городов и селений в стоверстной полосе на границах с Австрией и Пруссией. Были сословия, как например, купцы всех трех гильдий, которые освобождались от повинности «натурой» и выплачивали вместо рекрута 1000 рублей. До 1849 года принятому рекруту сразу выбривали лоб, а не «удостоенному» принятия – затылок. Вот как выглядел сложный процесс превращения крестьянина или городского жителя в новобранца.

Вначале рекрута раздевали догола и военная приемная комиссия осматривала его на предмет отсутствия болезней и физических недостатков, препятствующих несению военной службы. Удовлетворяющему всем условиям рекруту председатель комиссии говорил: «Лоб!» Это слово затем повторял унтер офицер, передающий новобранца нижним чинам, которые вели того в комнату для выбривания лба и бороды. В той же комнате чиновники записывали имя и приметы «счастливца». С этой минуты ответственность за рекрута переходила от отдатчика к приемщику, под командой которого состояла стража для надзора за новобранцами.

В городах вплоть до отправки партии рекруты состояли при батальонах Внутренней стражи. Там они принимали присягу и делились на артели по 10 человек. Чтобы предотвратить побеги внутри артели, действовала круговая порука. Первое время, пока не набиралось нужного количества новобранцев, рекрута учили строевым приемам без оружия и объясняли азы военно уголовного законодательства. Также каждый принятый на службу получал комплект обмундирования, считавшийся собственностью рекрута и не отбиравшийся при прибытии в часть. С 1827 г. в него входили: серая шинель с серым воротником и погонами, черный галстук, темно зеленые брюки, как у солдат, но без выпушки, фуражная шапка с темно зеленым околышем, ранец из серого крестьянского сукна, две белые рубахи, полушубок и темно зеленые рукавицы. Шитье обмундирования на три утвержденных размера проводилось при батальонах Внутренней стражи, после чего вещи рассылались в губернские и уездные города.

Когда количество рекрутов на сборном пункте достигало установленной величины, до 300 человек для малого сбора и до 500 – для большого, из них формировали «партию» для отправки к месту службы. Командовал «партией» офицер, а на 12 рекрутов выделялось по одному конвоиру. Три солдата отдельно охраняли состоящий при офицере сундук с деньгами и бумагами. На ночлегах и дневках рекрутов кормили местные жители, которым платил офицер. Офицеру также было дано право наказывать провинившихся. Максимальным наказанием было 100 ударов розгами. Совершивших серьезные преступления сдавали властям губернских городов.

Таким образом, основой комплектования русской армии к середине XIX века по прежнему оставалась рекрутская повинность. Однако не следует думать, что в вооруженных силах Российской империи все оставалось неизменным.

В 1816 г. и 1831 г. были изданы новые «строевые уставы» русской армии, которые учитывали опыт наполеоновских войн и вводили новые принципы обучения солдат. Так, в каждом полку появились особые солдаты – застрельщики (позднее их стали называть стрелками), которые должны были действовать в рассыпном строю перед фронтом батальона или полка.

Боевой порядок рассыпного строя состоял из цепи с резервами. При атаке стрелки должны были частым огнем прикрывать движение основных сил, а перед непосредственным соприкосновением с противником они отступали за линию фронта.

Застрельщиков специально обучали искусству стрельбы, что было делом долгим и нелегким. Очень важно было заметить расстояние, на котором пуля попадала в место прицеливания (дистанция прямого выстрела). Стрелка учили верно оценивать расстояние до предмета: на учениях он называл количество шагов до выбранной цели, а потом сам отсчитывал шаги. Подобное упражнение начиналось с 50 шагов и продолжалось до 500. Мишень для стрельбы выставляли на разных расстояниях, на возвышенностях и в глубинах. Научив поражать цель с места, офицер заставлял застрельщиков стрелять, останавливаясь после тихого, среднего и быстрого шага. Потом мишень подвешивали так, чтобы она все время находилась в движении. Такая подготовка привела к тому, что к 1831 г. в каждом батальоне пехотного полка появились специальные стрелковые роты.

Вместе с организацией армии изменялись форма и вооружение. В 1827 г. Николай I ввел ставшие сейчас уже привычные звезды на офицерских эполетах, в 1843 г. нижние чины получили в качестве знаков различия на погонах продольные полосы различной ширины (лычки). С 1854 г. офицеры стали носить на шинели золотые погоны, сохранившиеся в армии до 1917 года. 9 (21) мая 1844 г. вместо традиционного кивера войскам была присвоена каска из черной лакированной кожи с двумя кожаными козырьками спереди и сзади. К верху каски крепилась трубка в виде пылающей гренады, которая прикрывала отверстия для проветривания каски.

При Николае I солдат стали вооружать ружьями нового образца. С 1844 г. в армии появилось капсюльное ружье, в отличие от старого кремневого способное стрелять при любой погоде. Вместо традиционного замка с полкой и кремнем на новом образце присутствовал ударный капсюльный замок. Под курком крепился специальный похожий на крышку от тюбика капсюль, в котором находилась зажигательная смесь. Однако ружье заряжалось по старому: с дула.

Вот примерно в таком виде русская армия столкнулась на полях сражений в царствование Николая I, как с традиционным противником – турками, так с новыми европейскими армиями – французской и английской.

Русско турецкая война 1828–1829 гг

В царствование императора Николая I одним из основных направлений российской дипломатии был восточный вопрос – взаимоотношения с Османской империей и решение международных проблем, связанных со все большим ее ослаблением. В рамках этого направления большое значение играли проблемы, связанные с черноморскими проливами Босфором и Дарданеллами и расширением влияния Российской империи среди славянских народов Балканского полуострова. Россия стремилась добиться свободного прохода торговых и, возможно, боевых кораблей через проливы, так как это были единственные ворота для экспорта причерноморского хлеба, в котором нуждались европейские страны. Кроме того, со времен Екатерины Великой Россия считалась основной покровительницей православных славянских народов, угнетаемых властями Османской империей.

В 1821 г. в Греции вспыхнуло восстание против турецкого ига. В течение нескольких лет повстанцы с переменным успехом сражались с войсками турецкого султана. Наконец, в 1827 г. Национальное собрание греков приняло греческую конституцию и заявило о независимости страны от турецкого султана. Собравшиеся в Лондоне представители Британии, Франции и России обратились к Стамбулу с нотой о признании нового государства. Однако султан отказался и приказал объединенному турецко тунисско египетскому флоту высадить десант на греческом побережье. Прибывшие к месту высадке мусульмане устроили жестокую резню греческого населения. В ответ европейские страны ввели в Средиземное море объединенную англо русско французскую эскадру, которая 20 октября (1 ноября) 1827 г. в Наваринской бухте разгромила султанский флот. В бою отличился флагман русских морских сил линейный корабль «Азов» под командой капитана 1 ранга М. П. Лазарева. Во время жестокой артиллерийской дуэли «Азов» потопил флагманский турецкий корабль и нанес множество повреждений другим судам. Под командой лейтенанта П. С. Нахимова и мичмана В. А. Корнилова матросы азовцы успевали тушить пожары и вести прицельный огонь по врагу.

За этот бой «Азову» был присвоен кормовой Георгиевский флаг. Впервые в истории русского флота корабль стал гвардейским. Его командир был произведен в контр адмиралы. Лейтенант Нахимов, получивший после сражения чин капитан лейтенанта, был награжден орденом Св. Георгия 4 й степени.

Однако английские и французские дипломаты были обеспокоены тем, что эта победа сможет укрепить положение России в районе черноморских проливов. Они дали понять турецкому владыке, что их страны останутся нейтральными в случае возможного русско турецкого конфликта. Получив эти сведения, султан Махмуд II объявил себя защитником ислама и начал укреплять береговую линию черноморских крепостей. Видя столь активные приготовления, российский император объявил Турции войну.

На театрах военных действий Россия располагала 95 тысячной Дунайской армией под командованием генерала графа П. X. Витгенштейна и 25 тысячным Отдельным кавказским корпусом под командованием генерала И. Ф. Паскевича . Против этих сил Османская империя выставила армию общей численностью до 200 тыс. чел. (150 тыс. на Дунае и 50 тыс. на Кавказе). Перед Дунайской армией была поставлена задача занять Молдавию, Валахию и Добруджу, а также овладеть крепостями Шумлой и Варной.

7 мая 1828 г. Дунайская армия Витгенштейна перешла реку Прут и начала боевые действия. Под его руководством были взяты крепости Исакчи, Мачин и Браилов. Одновременно была проведена морская экспедиция к кавказскому побережью в районе Анапы. Но вскоре продвижение Витгенштейна на дунайском театре резко замедлилось. Русские войска не смогли взять крепости Варну и Шумлу и приступили к долгой осаде. Вскоре выяснилось, что осада Варны по слабости у ней наших сил не обещала успеха; в войсках, стоявших под Шумлой, свирепствовали болезни. Лошади массой падали от бескормицы; между тем дерзость турецких партизан все увеличивалась.

В это время неприятель, сосредоточив более 25 тысяч у Виддина и Калафата, усилил гарнизоны крепостей Рахов и Никополь. Таким образом, турки везде имели перевес в силах, но, к счастью, не воспользовались этим. Между тем в половине августа к Нижнему Дунаю начал подходить гвардейский корпус, а за ним следовал 2 й пехотный. Последнему было приказано сменить у Силистрии осадный отряд, который затем притянут под Шумлу; гвардия же направлена к Варне. Для выручки этой крепости прибыл от реки Камчик 30 тыс. турецкий корпус Омера Врионе. Последовало несколько безрезультатных атак с той и другой стороны, а когда 29 сентября Варна сдалась, то Омер стал поспешно отступать, преследуемый отрядом принца Евгения Вюртембергского, и направился к Айдосу, куда еще ранее отошли войска визиря.

Между тем граф Витгенштейн продолжал стоять под Шумлой; войск у него за выделением подкреплений к Варне и в другие отряды оставалось всего около 15 тыс.; но в 20 х числах сентября к нему подошел 6 й корпус. Силистрия продолжала держаться, так как 2 й корпус, не имея осадной артиллерии, не мог приступать к решительным действиям.
9 февраля 1829 г. на имя Витгенштейна был дан Высочайший рескрипт, в котором царь благодарил фельдмаршала за 40 летнюю службу и принимал его отставку.

В новой кампании Дунайскую армию возглавил генерал от инфантерии И. И. Дибич . Его назначение коренным образом изменило обстановку на театре военных действий.
19 июня 1829 г. сдалась крепость Силистрия, а Дибич стал готовить армию к походу на Балканы, который начался 2 июля 1829 г. Причем на долю графа Дибича выпала участь бороться не только с турками, но и с не менее опасным противником – чумой, сильно ослабившей его армию.

Известный прусский фельдмаршал Мольтке отметил: «Оставляя в стороне материальное ослабление вооруженных сил, должно признать в главнокомандующем необыкновенную силу воли, чтобы среди борьбы с такими ужасающими и распространенными бедствиями не терять из вида великую цель, которая могла быть достигнута, придерживаясь неизменно решительного и быстрого образа действий. По нашему (т. е. Мольтке) мнению, история может произнести в пользу действий графа Дибича в турецкую кампанию нижеследующий приговор: располагая слабыми силами, он предпринимал только то, что представлялось безусловно необходимым для достижения цели войны. Он приступил к осаде крепости и одержал в открытом поле победу, которая открыла ему доступ в сердце неприятельской монархии. Он очутился здесь с одним призраком армии, но ему предшествовала слава непобедимости. Россия обязана счастливым исходом войны смелому и вместе с тем осторожному образу действий графа Дибича».

В шесть переходов, попутно одержав важную победу при Сливне, русская армия прошла 120 верст и уже 7 августа оказалась под стенами Адрианополя, не видевшего русских дружин со времен киевского князя Святослава. На следующий день Адрианополь сдался.

В этом же году неувядаемой славой покрыл свои знамена Черноморский флот. 14 (26) мая 1829 г., возвращаясь из разведывательного плавания, 18 пушечный бриг «Меркурий» под командованием капитан лейтенанта А. И. Казарского был внезапно атакован двумя турецкими линейными кораблями. Один из линкоров был вооружен 100 пушками, другой – 74. Казарский собрал офицеров «Меркурия» на совет, единодушно принявший единственное решение – драться. В течение трех часов, умело маневрируя, «Меркурий» вел артиллерийский бой с турецкими кораблями. В дыму и пламени Казарский поставил свой бриг между турецкими кораблями. Будучи более легким по конструкции, русский кораблик на полно ходу прошел между турками, которые, ни чего не видя из за дыма, стали стрелять друг в друга, думая, что ведут огонь по «Меркурию».

Героический подвиг брига «Меркурий» был высоко оценен. Ему было присвоено Георгиевское знамя. Позже в Севастополе был воздвигнут памятник. На гранитном постаменте стоит небольшой бронзовый корабль с надписью «Казарскому. Потомству в пример».

2 (14) сентября 1829 г. в Адрианополе между Россией и Турцией был подписан мирный договор. Российская империя включала в свой состав восточное побережье Черного моря с городами Анапа и Сухум, а также дельту реки Дунай. Княжествам Молдавии и Валахии предоставлялась автономия, и на время проведения реформ в них оставались русские войска. Османская империя согласилась также с условиями Лондонского договора 1827 года о предоставлении автономии Греции. Кроме того, она обязывалась в течение 18 месяцев уплатить России контрибуцию в размере 1,5 млн голландских червонцев.

Крымская война 1853–1856 гг

Война 1828–1829 гг. имела далеко идущие последствия. Воспользовавшись поражением Османской империи. В 1830 году Франция оккупировала Алжир. Через год поднял восстание самый могущественный вассал Турции, Мухаммед Али Египетский.

Османские войска были разбиты в ряде сражений. Опасаясь захвата Стамбула египтянами, султан Махмуд II принимает предложение России о военной помощи. 10 тысячный корпус русских войск, высаженный на берега Босфора в 1833 году, позволил предотвратить захват Стамбула, а с ним, вероятно, и распад Османской империи.
Заключенный по итогам этой экспедиции Ункяр Искелесийский договор, благоприятный для России, предусматривал военный союз между двумя странами, в случае если одна из них подвергалась нападению. Секретная дополнительная статья договора разрешала Турции не посылать войска, но требовала закрытия Босфора для кораблей любых стран, кроме России.

Известие об этом договоре вызвало резкое недовольство в английских и французских кругах. Они резко протестовали против решения вопроса о проливах в пользу России. 13 июля 1841 года, после истечения срока действия Ункяр Искелесийского договора, под давлением европейских держав была подписана Лондонская конвенция о проливах, лишившая Россию права блокировать вход военных кораблей третьих стран в Черное море в случае войны. Это открыло дорогу флотам Великобритании и Франции в Черное море в случае русско турецкого конфликта и явилось важной предпосылкой Крымской войны.

В конце 40 х – начале 50 х гг. XIX века начал назревать новый конфликт на Ближнем Востоке, поводом к которому явился спор католического и православного духовенства о палестинских святынях.

Речь шла о том, какой из церквей принадлежит право владеть ключами от Вифлеемского храма и других христианских святынь Палестины – в то время провинции Османской империи. В 1850 г. православный патриарх Иерусалимский Кирилл обратился к турецким властям за разрешением на починку главного купола храма Святого Гроба Господня. Одновременно с этим католическая миссия подняла вопрос о правах католического духовенства, выдвинув требование восстановить католическую серебряную звезду, снятую со Святых Яслей, и передать им ключ от главных ворот Вифлеемской церкви. Поначалу европейская общественность не уделяла большого внимания этому спору, который продолжался в течение 1850–1852 гг.

Инициатором обострения конфликта выступила Франция, где в ходе революции 1848–1849 гг. к власти пришел Луи Наполеон – племянник Наполеона Бонапарта, провозгласивший себя в 1852 г. императором французов под именем Наполеон III. Он решил использовать этот конфликт для укрепления своего положения внутри страны, заручившись поддержкой влиятельного французского духовенства. Кроме того, в своей внешней политике он стремился восстановить былое могущество наполеоновской Франции начала XIX в. Новый французский император стремился к небольшой победоносной войне с целью укрепления своего международного престижа. С этого времени русско французские отношения начали портиться, а Николай I отказался признать Наполеона III законным монархом.

Николай I, со своей стороны, рассчитывал использовать этот конфликт для решительного наступления на Османскую империю, ошибочно полагая, что ни Англия, ни Франция не предпримут решительных действий в ее защиту. Однако Англия увидела в распространении российского влияния на Ближнем Востоке угрозу Британской Индии и вступила в антирусский союз с Францией.

В феврале 1853 г. в Константинополь со специальной миссией прибыл А. С. Меншиков – правнук знаменитого сподвижника Петра I . Целью его визита было добиться от турецкого султана восстановления всех прежних прав и привилегий православной общины. Однако его миссия закончилась провалом, что привело к полному разрыву дипломатических отношений между Россией и Османской империей. Усиливая нажим на Османскую империю, в июне русская армия под командованием М. Д. Горчакова оккупировала Дунайские княжества. В октябре турецкий султан объявил России войну.

18 (30) ноября 1853 г. в Синопской бухте на южном побережье Черного моря произошло последнее крупное сражение в истории парусного флота. Турецкая эскадра Осман паши вышла из Константинополя для десантной операции в районе Сухум кале и сделала остановку в Синопской бухте. Русский Черноморский флот имел задачу воспрепятствовать активным действиям противника. Эскадра под командованием вице адмирала П. С. Нахимова в составе трех линкоров во время крейсерского дежурства обнаружила турецкую эскадру и заблокировала ее в бухте. Была затребована помощь из Севастополя. Замысел командира эскадры, державшего флаг на «Императрице Марии», состоял в том, чтобы как можно быстрее ввести свои корабли на Синопский рейд и с коротких дистанций всеми силами артиллерии обрушиться на противника. В приказе Нахимова говорилось: «Все предварительные наставления при переменившихся обстоятельствах могут затруднить командира, знающего свое дело, и потому я предоставляю каждому совершенно независимо действовать по усмотрению своему, но непременно исполнить свой долг».

К моменту битвы в составе русской эскадры было 6 линкоров и 2 фрегата, а в составе турецкой – 7 фрегатов, 3 корвета, 2 пароходо фрегата, 2 брига, 2 транспорта. Русские имели 720 орудий, а турки – 510.

Артиллерийский бой начали турецкие корабли. Русские корабли сумели прорваться сквозь заградительный огонь противника, встали на якорь и открыли сокрушительный ответный огонь. Особенно эффективными оказались впервые примененные русскими 76 бомбических пушек, стрелявших не ядрами, а разрывными снарядами. В результате боя, продолжавшегося 4 часа, весь турецкий флот и все батареи из 26 орудий были уничтожены. Турецкий пароход «Таиф» под командованием А. Слейда, английского советника Осман паши, спасся бегством. Турки потеряли убитыми и утонувшими свыше 3 тыс. чел., около 200 чел. попали в плен. Часть пленных, в основном раненых, свезли на берег, что вызвало благодарность турок. В результате сражения турки потеряли 10 боевых кораблей, 1 пароход, 2 транспорта; были потоплены также 2 торговых судна и шхуна.

В русском плену оказался и сам главнокомандующий – Осман паша. Его, брошенного своими матросами, спасли с горящего флагмана русские моряки. Когда Нахимов спросил у Осман паши, есть ли у него просьбы, тот ответил: «Чтобы спасти меня, ваши матросы рисковали жизнью. Прошу их достойно наградить». Кроме вице адмирала, в плен попали и три командира кораблей. Русские потеряли 37 чел. убитыми и 235 ранеными. Победой в Синопской бухте русский флот получил полное господство в Черном море и сорвал планы высадки десанта турок на Кавказе. За эту победу Нахимова удостоили звания вице адмирала и ордена Святого Георгия 2 й степени. В именном рескрипте на имя Нахимова Николай I написал следующие слова: «Истреблением турецкой эскадры вы украсили летопись русского флота новою победою, которая навсегда останется памятной в морской истории».
Однако разгром турецкого флота явился поводом к вступлению в конфликт Англии и Франции, которые ввели свои эскадры в Черное море и высадили десант вблизи болгарского города Варна. В марте 1854 г. в Стамбуле был подписан наступательный военный договор Англии, Франции и Турции против России (в январе 1855 г. к коалиции присоединилось и Сардинское королевство). В апреле 1854 г. союзная эскадра бомбардировала Одессу, а в сентябре 1854 г. союзные войска всадились близ Евпатории.

8 (20) сентября 1854 г. русская армия под командованием А. С. Меншикова потерпела поражение у реки Альма. Казалось, что путь на Севастополь открыт. В связи с возросшей угрозой захвата Севастополя русское командование приняло решение затопить большую часть Черноморского флота у входа в большую бухту города, чтобы воспрепятствовать входу туда вражеских кораблей.

Этот приказ отдал командующий русской армией в Крыму князь А. С. Меншиков. Вице адмирал Корнилов предложил свое решение: выйти в море и дать решительное сражение неприятелю, чтобы если уж и не совсем разбить его, то по крайней мере обессилить настолько, чтобы он не мог начать осаду города. Меншиков, вполуха выслушав моряка, повторил свой приказ о затоплении кораблей. Адмирал отказался. Меншиков вспылил: «Раз так, поезжайте в Николаев к месту своего служения!» Видя, что князь непоколебим, Корнилов вскричал: «То, к чему вы меня принуждаете, – самоубийство! Но чтобы я оставил Севастополь, окруженный неприятелями, – невозможно! Я готов повиноваться!» На следующий день Корнилов отдал приказ затопить корабли. Свое выступление на совете командиров кораблей Черноморского флота Корнилов закончил словами: «Москва горела, но Русь от этого не погибла, напротив – стала сильнее! Бог милостив! Помолимся ему и не допустим врага покорить себя».

В сентябре 1854 г. Корнилов был назначен начальником обороны города, которая продолжалась 349 дней с 13 сентября 1854 года до 28 августа (8 сентября) 1855 года. П. С. Нахимов, руководивший обороной Южной стороны, добровольно подчинился адмиралу. И именно благодаря Корнилову, его энергии, опыту и знаниям, в городе была создана глубоко эшелонированная оборонительная линия, состоящая из семи бастионов, вооруженной 610 орудиями, с гарнизоном, распределенным по дистанциям и готовым встретить неприятеля во всеоружии, поскольку солдаты и матросы Севастополя, также как и адмирал, считали: «Отступать нам некуда, позади нас море, впереди – неприятель». Корнилов отдал короткий, но эмоциональный приказ, дошедший до сердца каждого севастопольца: «Братцы, царь рассчитывает на нас. Мы защищаем Севастополь. О сдаче не может быть и речи. Отступления не будет. Кто прикажет отступать, того колите. Я прикажу отступать – заколите меня».

13 (25) октября произошло сражение под Балаклавой, в результате которого войска союзников в составе 20 тысяч солдат сорвали попытку русских войск, насчитывавших 23 тысячи солдат, деблокировать Севастополь. В ходе битвы русским солдатам удалось захватить некоторые позиции союзников, оборонявшиеся турецкими войсками, которые пришлось оставить, утешаясь захваченными у турок трофеями (знамя и одиннадцать чугунных орудий). Эта битва стала знаменитой благодаря двум эпизодам, которые со временем превратились в нарицательные выражения.

«Тонкая красная линия» – в критический для союзников момент боя, пытаясь остановить прорыв русской кавалерии в Балаклаву, командир 93 го шотландского полка Колин Кемпбелл растянул своих стрелков в шеренгу не по четыре, как тогда было принято, а по два. Атака была успешно отбита, после чего в оборот в английский язык вошло словосочетание «тонкая красная линия», обозначающее оборону из последних сил.

«Атака легкой бригады» – выполнение бригадой английской легкой кавалерии неправильно понятого приказа, приведшее к самоубийственной атаке хорошо укрепленных русских позиций. Словосочетание «атака легкой кавалерии» стало в английском языке синонимом отчаянной безнадежной атаки. Эта легкая кавалерия, полегшая под Балаклавой, числила в своем составе представителей самых аристократических фамилий. День Балаклавы навсегда остался траурной датой в военной истории Англии.
5 (17) октября 1854 г. началась первая бомбардировка Севастополя.

Рано утром, едва началась канонада, Корнилов отправился на объезд бастионов. Воздух буквально разрывался от грохота вражеских орудий и свиста пролетавших бомб и ядер. Вот как описывал бомбардировку Севастополя один из участников обороны: «Город несколько раз зажигался, но успевали тушить огонь. Укрепленные линии наши, только что насыпанные большей частью из земли со щебнем и неуспевшие еще окрепнуть скоро осыпались от неприятельского огня. Но люди немедленно очищали землю от орудий, исправляли разрушенное насколько могли. И опять наши орудия отвечали неприятелю с новой силой. Адмирал Нахимов сам наводил орудия, показывая пример; но комендоры орудийные, и без того увлеченные отвагой, не давали орудиям своим отдыха, и приказано против частой стрельбы поливать орудия водой.

Несмотря на страшный огонь, женщины подносили воду для раненых, томившихся жаждой; на бастионы их влекла неизвестность о своих близких, подвергавшихся такой страшной опасности. Корнилов дозволил арестантам носить раненых, и люди эти с особым усердием исполняли свою должность».

Услышав, что защитники 3 го бастиона терпят сильный урон, адмирал Корнилов поскакал туда. Офицеры уговаривали адмирала поберечь себя, но тот отрезал: «Раз другие исполняют свой долг, то почему же мне мешают исполнять свой!» И уже в 11.30 на Малаховом кургане он был смертельно ранен неприятельским ядром, раздробившим левую ногу у самого живота. Офицеры подняли его на руки и положили за бруствером между орудиями. Он еще успел сказать: «Отстаивайте же Севастополь», после чего потерял сознание, не испустив ни одного стона. На перевязочном пункте адмирал пришел в себя, причастился и послал предупредить жену. Собравшимся он сказал: «Рана моя не так опасна, Бог милостив, я еще переживу поражение англичан». Но ранение оказалось смертельным. К вечеру Владимир Алексеевич скончался. Последними его словами были: «Скажите всем, как приятно умирать, когда совесть спокойна. Благослови Господь Россию и Государя! Спаси Севастополь и флот!» В ответ на известие о подбитых английских батареях, он сумел вымолвить через силу: «Ура! Ура!»

Первыми почтили память адмирала матросы и солдаты: на Малаховом кургане, на месте, где он упал, сраженный ядром, они выложили крест из бомб, вкопав их до половины в землю. «Славная смерть нашего любезного, почтенного Корнилова, – писал государь Николай Павлович князю А. С. Меншикову, – меня глубоко огорчила. Мир праху его! Вели положить его рядом с незабвенным Лазаревым. Когда доживем до спокойных времен, поставим памятник на месте, где убит, и бастион назвать по нем». Теперь оборону города возглавил вице адмирал П. С. Нахимов.

После бомбардировки 5 (17) октября англичане, французы и турки не решились идти на штурм. Началась осада Севастополя.

Ненастные ноябрь и декабрь 1854 года тяжело переживались как русскими, так и союзниками. В ходе зимних бурь в крымских бухтах утонуло несколько транспортов с запасами. В войсках обеих сторон, особенно у французов, болезни вывели из строя массу людей. Севастопольский гарнизон воспользовался ослаблением огня осаждающих для усовершенствования оборонительной линии, постройки передовых укреплений, закладки камнеметных фугасов, устройства стрелковых ложементов. Малахов курган, II, III, IV и V бастионы были обращены в самостоятельные опорные пункты. С половины декабря под руководством главного инженера Севастополя полковника Тотлебена началась минная борьба, в которой русские саперы имели постоянное преимущество. Непрестанные вылазки партий бесстрашных охотников заставляли осаждающих держать в траншеях все время много войск. За ноябрь и декабрь вооружение сухопутного фронта возросло вдвое – в последних числах декабря русскими было поставлено 700 орудий, а гарнизон города усилился подошедшей с Дуная 8 й пехотной дивизией.

Длительная осада рождала своих героев. В ходе частых вылазок, перестрелок с неприятелем, долгой минной войны отличилось немало русских солдат и офицеров. Имена некоторых героев надолго остались в памяти защитников Севастополя.

«Прапорщик Бородинского полка Махов вскочил первым на одну из неприятельских батарей, увлекая за собой людей своих; но был тут же убит на неприятельской пушке.
Командир Бородинского полка, полковник Веревкин, несмотря на полученную рану, справлялся все время о знаменах полка и внушал людям их беречь.

В Углицком полку говорили об юнкере Семенове, особенно горячо рвавшемся на неприятельские батареи.

В Охотском полку при одном из отступлений с батарей был убит знаменщик; двое из солдат прошли уже мимо лежавшего на земле знамени, не заметив его, но потом, увидев, что нет знаменщика, они бросились назад, нашли знамя и успели его доставить к части благополучно.

В Минском полку полковой адъютант Постольский с охотниками бросился вперед на французскую батарею против 6 го бастиона, захватил ее и заклепал орудия».
Одним из самых знаменитых защитников черноморской крепости был матрос 36 го экипажа Петр Маркович Кошка. В Севастополе о нем ходило немало легенд. Жителе города и солдаты с матросами наперебой описывали его подвиги, настоящие и мнимые. Ветеранам обороны наиболее запомнился следующий поступок отчаянного матроса: «После одной из вылазок, бывших в январе 1855 года, в неприятельских траншеях остался убитым один из флотских унтер офицеров. Неприятель замерзший труп выставил наружу, прислонив к насыпи. Обидным показалось нашим матросам такое глумление над трупом, и унтер офицера этого знали за хорошего человека; жалко им стало, что за храбрость его вместо награды досталось ему позорище. Вот Кошка и вызывается сходить и принести этого унтер офицера. Капитан лейтенанту Перекопскому, на батарее которого находился Кошка, показалось слишком рискованным дать такое распоряжение. Потом, однако же, было получено разрешение начальника оборонительной линии контр адмирала Панфилова. Перед рассветом Кошка, надевши грязный серый мешок, что его нельзя было отличить от земли, стал ползти, часто залегая и останавливаясь, чтобы противник не так скоро его заметил; это продлило его переход, так как стало уже светло, когда Кошка уже достиг развалившейся стенки хутора, от которой до трупа оставалось еще 100 шагов.

Кошка не решился идти дальше, а засел за стенкой в ожидании вечера. Полагая, что утром он уже вернется, Кошка не взял хлеба с собой, и должен был целый день голодный, в виду батареи Перекопского, лежать под стенкой, не смея шевельнуться. Чтобы не обнаружить себя.

Наконец, после слишком длинного для Кошки дня наступил вечер. Кошка улучил минуту, когда англичане стали сменяться в траншеях, пополз дальше. Добравшись до трупа, он быстро вскинул его себе на спину и бросился с ним бежать на свою батарею.

Англичане сразу не разобрали, что такое это двигается, и Кошка благополучно пробежал уже полдороги, но потом стали стрелять, и пять пуль попали в труп. Кошка же благополучно добежал до своей батареи. За этот подвиг адмирал Панфилов представил матроса к военному ордену (Св. Георгия)».

За подвиги, совершенные при обороне Севастополя, матрос Петр Кошка три раза награждался Знаком отличия военного ордена Св. Георгия (с 1913 г. – Георгиевский крест). После окончания службы герой проживал у себя на родине в селе Ометицы Подольской губернии. Петр Кошка скончался 25 февраля 1882 г., когда, спасая двух девочек, провалившихся под лед, заболел горячкой. Он был похоронен на местном кладбище, но могила не сохранилась.

В марте 1855 г. Николай I пожаловал П. С. Нахимова в адмиралы. В мае доблестного флотоводца наградили пожизненной арендой, но Павел Степанович досадовал: «На что мне она? Лучше бы мне бомб прислали».

Вот что писал об этом полководце известный советский ученый Е. В. Тарле: «Нахимов в своих приказах писал, что Севастополь будет освобожден, но в действительности не имел никаких надежд. Для себя же лично он решил вопрос уже давно и решил твердо: он погибает вместе с Севастополем. «Если кто либо из моряков, утомленный тревожной жизнью на бастионах, заболев и выбившись из сил, просился хоть на время на отдых, Нахимов осыпал его упреками: «Как с! Вы хотите с уйти с вашего поста? Вы должны умирать здесь, вы часовой с, вам смены нет с и не будет! Мы все здесь умрем; помните, что вы черноморский моряк с и что вы защищаете родной ваш город! Мы неприятелю отдадим одни наши трупы и развалины, нам отсюда уходить нельзя с! Я уже выбрал себе могилу, моя могила уже готова с! Я лягу подле моего начальника Михаила Петровича Лазарева, а Корнилов и Истомин уже там лежат: они свой долг исполнили, надо и нам его исполнить!» Когда начальник одного из бастионов при посещении его части адмиралом доложил ему, что англичане заложили батарею, которая будет поражать бастион в тыл, Нахимов отвечал: «Ну что ж такое! Не беспокойтесь, мы все здесь останемся».

В последних числах апреля и начале мая 1855 г. неприятельская армия получила значительное подкрепление. Силы союзников насчитывали до 170 000 человек (100 000 французов, 25 000 англичан, 28 000 турок, 15 000 сардинцев). У русских в Крыму было 110 000 сабель и штыков при 442 полевых орудиях. Из этого количества собственно гарнизон Севастополя составляли 46 000 человек и 70 полевых орудий.

Пользуясь господством на море, союзники 12 мая заняли Керчь и предприняли ряд десантных операций на Черноморском и Азовском побережьях. Были разорены Анапа, Геническ, Бердянск, Мариуполь. Войска «просвещенных европейцев» вели себя в этих разбойничьих экспедициях хуже людоедов, не щадя ни женщин, ни детей.
Французский император Наполеон III повелел произвести общий штурм Севастополя 6 июня – в годовщину Ватерлоо. 4 июня 1855 г. началось четвертое бомбардирование. У союзников действовало 548 орудий, у севастопольцев – 549. Однако неприятель располагал по 400–500 зарядов в боевом комплекте, тогда как у русских было всего 140 на пушку и всего по 60 на мортиру.

На рассвете 6 июня 1855 г. 41 000 союзников пошли на приступ Севастополя, направив удар на I, (I бастионы и Малахов курган (французы) и III бастион (англичане). У нас здесь было 19 000 штыков под командованием генерала Хрулева. Отчаянный начальник, он отдал короткий приказ: «Отступления нет!»

Штурм был блистательно отбит по всему фронту. До рассвета, в 2 часа 45 минут ночи, французская дивизия генерала Мейрана, не выждав условного сигнала, бросилась на I и II бастионы. Однако менее чем в десять минут она была расстреляна и сам Мейран убит. Главные силы французов, атаковавшие в 3 часа, трижды были отражены от Малахова кургана. Однако атака на промежуток между Малаховым и III бастионом увенчалась успехом – батарея Жерве была взята французами, ставшими обходить Малахов курган. В эту критическую минуту появился Хрулев. Схватив возвращавшуюся с окопных работ мушкетерскую роту Севского полка, он бросился с ней в атаку со словами: «Благодетели мои, за мной, в штыки. Сейчас придет дивизия!»

Внезапная атака этой горсточки героев спасла положение. Русские пехотинцы были поддержаны шестью батальонами Полтавского, Елецкого и Якутского полков. Батарея Жерве отобрана, но храбрый командир Севской роты штабс капитан Островский за успех заплатил жизнью. Двукратная атака англичан на III бастион отбита, и к 7 часам утра все было кончено. Наши потери – 132 офицера, 4792 нижних чина, у союзников убыло 7000 человек.

28 июня (10 июля) 1855 года, во время объезда передовых укреплений на Малаховом кургане П. С. Нахимов погиб. Офицеры пытались уберечь своего командующего, уговаривая его уйти с кургана, который в тот день обстреливался особенно интенсивно. «Не всякая пуля в лоб», – ответил Нахимов и в ту же секунду был смертельно ранен пулей, попавшей именно в лоб.

Вот свидетельство одного из допущенных к одру умирающего адмирала, изложенное Тарле: «Войдя в комнату где лежал адмирал, я нашел у него докторов, тех же, что оставил ночью, и прусского лейб медика, приехавшего посмотреть на действие своего лекарства. Усов и барон Крюднер снимали портрет; больной дышал и по временам открывал глаза; но около 11 часов дыхание сделалось вдруг сильнее; в комнате воцарилось молчание. Доктора подошли к кровати. «Вот наступает смерть», – громко и внятно сказал Соколов, вероятно, не зная, что около меня сидел его племянник П. В. Воеводский… Последние минуты Павла Степановича оканчивались! Больной потянулся первый раз, и дыхание сделалось реже… После нескольких вздохов он снова вытянулся и медленно вздохнул… Умирающий сделал еще конвульсивное движение, еще вздохнул три раза, и никто из присутствующих не заметил его последнего вздоха. Но прошло несколько тяжких мгновений, все взялись за часы, и, когда Соколов громко проговорил: «Скончался», – было 11 часов 7 минут… Герой Наварина, Синопа и Севастополя, этот рыцарь без страха и укоризны, окончил свое славное поприще».

Целые сутки, днем и ночью вокруг гроба толпились матросы, целуя руки адмирала, сменяя друг друга, возвращаясь к гробу сразу же, как только получалась возможность уйти с бастионов. Письмо одной из сестер милосердия восстанавливает перед нами шок от смерти Нахимова. «Во второй комнате стоял его гроб золотой парчи, вокруг много подушек с орденами, в головах три адмиральских флага сгруппированы, а сам он был покрыт тем простреленным и изорванным флагом, который развевался на его корабле в день Синопской битвы. По загорелым щекам моряков, которые стояли на часах, текли слезы. Да и с тех пор я не видела ни одного моряка, который бы не сказал, что с радостью лег бы за него».
Похороны Нахимова запомнились очевидцам навсегда. «Никогда я не буду в силах передать тебе этого глубоко грустного впечатления. Море с грозным и многочисленным флотом наших врагов. Горы с нашими бастионами, где Нахимов бывал беспрестанно, ободряя еще более примером, чем словом. И горы с их батареями, с которых так беспощадно они громят Севастополь и с которых они и теперь могли стрелять прямо в процессию; но они были так любезны, что во все это время не было ни одного выстрела. Представь же себе этот огромный вид, и над всем этим, а особливо над морем, мрачные, тяжелые тучи; только кой где вверху блистало светлое облако. Заунывная музыка, грустный перезвон колоколов, печально торжественное пение…. Так хоронили моряки своего Синопского героя, так хоронил Севастополь своего неустрашимого защитника».

Смерть адмирала П. С. Нахимова предопределила сдачу города. После двухдневной массированной бомбардировки 28 августа 1855 г. французские войска генерала Мак Магона при поддержке английских и сардинских частей начали решительный штурм Малахова кургана, который закончился взятием господствовавшей над городом высоты. Причем судьбу Малахова кургана решило упорство Мак Магона, который в ответ на приказание главнокомандующего Пелисье отойти, ответил: «Я остаюсь здесь». Из 18 пошедших на штурм французских генералов были убиты 5, а 11 ранены. В ночь на 9 сентября 1855 г. русские войска, взорвав склады и укрепления и разведя за собой понтонный мост, в полном боевом порядке отошли на Северную сторону Севастополя. Через два дня были затоплены остатки Черноморского флота.

После оставления Севастополя война из тесных траншей перенеслась в дипломатические салоны. Граф Алексей Федорович Орлов, брат первого в русской истории декабриста Михаила Орлова, изо всех сил вел переговоры, стараясь отстоять честь России. Однако факт военного поражения способствовал выдвижению довольно суровых требований со стороны Англии и Франции.

В итоге 18 (30) марта был в Париже подписан мирный договор. По его условиям Россия возвращала туркам город Карс с крепостью, получая в обмен захваченный у нее Севастополь, Балаклаву и другие крымские города. Черное море объявлялось нейтральным, то есть открытым для коммерческих и закрытым для военных судов в мирное время. России и Османской империи запрещалось иметь на Черноморском побережье военные флоты и арсеналы. Россия лишалась предоставленного ей Кючук Кайнарджийским миром 1774 года протектората над Молдавией и Валахией и исключительного покровительства России над христианскими подданными Османской империи.

Копылов Н. А.


  • Здравствуйте Господа! Пожалуйста, поддержите проект! На содержание сайта каждый месяц уходит деньги ($) и горы энтузиазма. 🙁 Если наш сайт помог Вам и Вы хотите поддержать проект 🙂 , то можно сделать это, перечислив денежные средства любым из следующих способов. Путём перечисления электронных денег:
  1. R819906736816 (wmr) рубли.
  2. Z177913641953 (wmz) доллары.
  3. E810620923590 (wme)евро.
  4. Payeer-кошелёк: P34018761
  5. Киви-кошелёк (qiwi): +998935323888
  6. DonationAlerts: http://www.donationalerts.ru/r/veknoviy
  • Полученная помощь будет использована и направлена на продолжение развития ресурса, Оплата хостинга и Домена.
Армия и войны в правление Николая I Обновлено: Декабрь 26, 2016 Автором: admin

Добавить комментарий

Пожалуйста, поддержите проект
Помощь сайту:
  1. R819906736816 (wmr) рубли.
  2. Z177913641953 (wmz) доллары.
  3. E810620923590 (wme)евро.
  4. Payeer-кошелёк: P34018761
  5. Киви-кошелёк (qiwi): +998935323888
  6. DonationAlerts: http://www.donationalerts.ru/r/veknoviy Полученная помощь будет использована и направлена на продолжение развития ресурса, Оплата хостинга и Домена.